Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая. Александр Дюма

Читать онлайн.



Скачать книгу

ваши требования будут удовлетворены, я повторю, что вы превосходите королей и господина Фуке в щедрости. Ваши условия?

      – Вы будете отдавать мне долг в течение восьми лет.

      – О, прекрасно!

      – Вы закладываете самую должность.

      – Превосходно. Это все?

      – Подождите. Я оставляю за собой право перекупить у вас должность за цену на сто пятьдесят тысяч ливров больше, чем та, которую вы заплатите, если вы не будете в исполнении этой должности следовать интересам короля и моим предначертаниям.

      – А-а! – произнес слегка взволнованный Ванель.

      – Разве в моих условиях есть что-нибудь, что вам не нравится, господин Ванель? – спросил холодно Кольбер.

      – Нет, нет, – живо ответил Ванель.

      – В таком случае мы подпишем договор, когда вы захотите. Бегите теперь к друзьям господина Фуке.

      – Лечу…

      – И добейтесь свидания с суперинтендантом.

      – Хорошо, монсеньер.

      – Будьте уступчивы.

      – Да.

      – И как только сговоритесь…

      – Я потороплюсь заставить его подписать соглашение.

      – Ни за что этого не делайте!.. Ни в коем случае не заикайтесь о подписи, говоря с господином Фуке, ни даже о честном слове, слышите? Вы все погубите!

      – Как же быть, монсеньер? Это слишком трудно…

      – Постарайтесь только, чтоб господин Фуке согласился… Идите!

      III

      У вдовствующей королевы

      Вдовствующая королева была в своей комнате во дворце с госпожой де Мотвиль и сеньорой Моленой. Король, которого ждали до вечера, так и не пришел. Королева в нетерпении несколько раз посылала узнавать, не возвратился ли он. В любую минуту могла разразиться гроза. Придворные кавалеры и дамы избегали встречаться в приемных и коридорах, чтобы не говорить на опасные темы.

      Принц, брат короля, утром отправился с королем на охоту. Принцесса сидела у себя, дуясь на всех. Вдовствующая королева, прочитав молитвы по-латыни, говорила о хозяйстве со своими двумя подругами на чистом кастильском наречии. Госпожа де Мотвиль, прекрасно понимавшая этот язык, отвечала по-французски.

      Когда три женщины исчерпали все формулы скрытности и вежливости, чтобы дойти до утверждения, что поведение короля убивает королеву, вдовствующую королеву и всю его родню; когда в изысканных выражениях призвали все проклятия на голову мадемуазель де Лавальер, вдовствующая королева закончила эти жалобы и укоры словами, вполне соответствовавшими ее мыслям и характеру.

      – Ах, дети, дети! – сказала она по-испански.

      Глубокие слова в устах матери; слова ужасные в устах королевы, скрывавшей удивительные тайны в глубине своей опечаленной души.

      – Да, – отвечала Молена, – дети, для которых мать жертвует всем.

      – Которым, – продолжала королева, – мать пожертвовала все, что могла…

      Она не докончила фразы. Когда она взглянула на портрет бледного Людовика XIII, ей показалось, что снова в тусклых глазах ее супруга появляется сердитый блеск и гнев раздувает его тонкие ноздри. Портрет оживал. Он не говорил, а грозил. Глубокое молчание последовало за словами королевы. Молена начала рыться в большой корзинке с лентами и кружевами. Госпожа де Мотвиль, удивленная молнией взаимного понимания, которая одновременно сверкнула в глазах королевы и ее наперсницы, опустила скромно глаза и, стараясь не видеть, вся обратилась в слух. Она услышала только многозначительное «гм», которое пробормотала испанская дуэнья, эта воплощенная осторожность. Она поймала также вздох, вырвавшийся из груди королевы. Тотчас она подняла голову и спросила:

      – Вы страдаете, ваше величество?

      – Нет, Мотвиль. Почему ты спрашиваешь?

      – Ваше величество застонали.

      – Ты, пожалуй, права, да, мне немного нездоровится.

      – Господин Вало здесь поблизости, кажется, у принцессы: у нее расстроены нервы.

      – Серьезная болезнь! Но господин Вало напрасно ходит к принцессе, совсем другой врач вылечил бы ее…

      Госпожа де Мотвиль еще раз удивленно подняла глаза на королеву.

      – Другой врач? – спросила она. – Кто же?

      – Труд, Мотвиль, труд… Ах, если уж кто болен, так это моя бедная дочь.

      – Вы также, ваше величество.

      – Сегодня я себя чувствую лучше.

      – Не доверяйтесь самочувствию, ваше величество.

      И, как бы в подтверждение слов госпожи де Мотвиль, острая боль ужалила королеву в самое сердце, она побледнела и откинулась на спинку кресла, чувствуя накатывающую дурноту.

      – Мои капли! – вскричала она.

      – Сейчас, сейчас! – отозвалась по-испански Молена и не торопясь подошла к шкафчику из золотистой черепахи, вынула из него хрустальный флакон и, открыв, подала королеве.

      Королева несколько раз сильно вдохнула и прошептала:

      – Вот