Из глубины. Избранные стихотворения. Илья Рейдерман

Читать онлайн.
Название Из глубины. Избранные стихотворения
Автор произведения Илья Рейдерман
Жанр Поэзия
Серия
Издательство Поэзия
Год выпуска 2017
isbn 978-5-906910-64-6



Скачать книгу

гроба.

      Рейдерман пронзительно чувствует, что весь Фридрих Ницше лежит в корне зла Зигмунда Фрейда, что битва идет между словами. Македонию нужно переименовать в Дономакию. Франц Кафка слабоват для понимания этого дела. Слова правят миром, открывают и закрывают страны и народы, уничтожают целые нации и фамилии. Чтобы нам жилось счастливо, нужно слово «Россия» заменить словом «Соряис» (видимо, Станислав Лем шифровал под Солярисом непознаваемую Россию). И будет людям счастье! Счастье на века! Гений Ильи Рейдермана узрел это, поэтому выдохнул:

      Все стихи Мандельштама – написаны мной.

      Я – безумец, ещё недобитый,

      что стоит перед той же китайской стеной,

      и терзается той же обидой.

      Весь корень удач и неудач, весь мир сидит в тебе. Не оглядывайся по сторонам, не ищи виноватых. Виноват только ты.

      В одном из писем ко мне, Рейдерман вспомнил поучительное:

      «Как гордо писал Мандельштам Пастернаку из Воронежа, кажется – когда ни о каком напечатании его стихотворений уже не могло идти и речи – что он «наплывает» на русскую поэзию и знает, что останется в ней».

      Юрий Александрович Кувалдин

      писатель

      «Лучшая из эстафет…»

      Р.С. Спивак

      Читаю стихи – и не без удивления вижу, что перед нами позднеромантический поэт, наследник «серебряного века», обладатель редкого в наши дни высокого поэтического слова. Он странным образом существует где-то между символизмом и акмеизмом, пожалуй, ближе других ему Мандельштам, о чём свидетельствует беспримерное количество стихотворений, посвящённых ему или написанных под его эпиграфами. Одну из своих книг он демонстративно назвал «Вместе», вся она состоит из стихотворений под эпиграфами. И в ней он пишет:

      Пирую с вами посреди чумы!

      Борис и Анна, Осип и Марина

      (как мне по именам окликнуть всех?)

      Ввиду объявленного карантина

      поговорить мы можем без помех.

      И впрямую говорит о наследстве, которое получил, и которое его обязывает продолжать разговор, «длить серебряную нить».

      И тут я понимаю значение его встречи с Анной Ахматовой в её последний приезд в Москву, непосредственным свидетелем которой я была, пойдя по указанному адресу вместе с ним. Поэт читал раскалённые стихи о любви (адресат их был мне известен). Стихи были скорее в духе Цветаевой – но Анна Андреевна великодушно улыбалась и коротко сказала: «Пишите». Поэту нужна была эта символическая встреча – он осознал себя участником «лучшей из эстафет» – как писал в стихотворении.

      Из Перми кружными путями попал он в свою «провинцию у моря», издав множество тоненьких книжечек мизерными тиражами и не завоевав известности, престижных литературных премий. Сказать ли, что судьба не сложилась? Сложилась Книга.

      Может быть, проживи он другую жизнь, в тесном кругу столичных литераторов, – таких стихов он бы не написал. Конечно, иногда в его голосе слышится раздражение, порой он срывается в публицистику, а то и в открытую нравоучительность. И всё же в большинстве его стихотворений есть редкое качество – гармония! Он настоящий поэт-философ – что тоже редкость. В стихах он напряжённо размышляет, что порой не способствует ни лёгкости строки, ни лёгкости восприятия. У него есть своя устойчивая система образов, самобытная философия природы. Есть у него и подлинно трагическая лирика.

      Мне интереснее всего и ближе его философская поэзия. Она – о мудрости, которая помогает понять истинные ценности жизни, о внутренней силе личности, дающей возможность пройти через испытание трагедией и укрепить свою связь с высшими инстанциями бытия. Его философская поэзия не собственно религиозного характера, но ее питают библейские образы и смыслы, как и его собственный опыт личной непростой судьбы, она требует достаточно высокого уровня культуры и мышления. Его стихи обязывают к духовному и душевному напряжению, но они не просто эмоциональны – в них бьется страсть мысли и чувства.

      Я хочу процитировать стихотворение, которое поэт сам для себя считает программным. Книгу избранного он назвал «Из глубины». Это и начало известного псалма. Но это и указание на своё, так сказать, «местоположение» среди других поэтов. Он уподобляет себя рыбе, ушедшей на предельную глубину. «Я не молчу. Я говорю, как рыба/ Сквозь толщу вод кричу! Напрасный труд.» – пишет поэт.

      И продолжает:

      …плыть в этом – без конца и края – море,

      вопросы множа и ища ответ.

      Ты очутился на таком просторе! —

      беда, коль путеводных истин нет…

      Поторопись, – пока на полувздохе

      не замолчал, судьбу свою кляня.

      Так трудно в переходной жить эпохе

      (она перешагнёт через меня!)

      Тут и боль поэта: не слышат! Но и позиция «гордого человека», знающего цену своего слова: уйти от суеты, шума, чтобы мысль додумать, чтобы тихий шёпот рождающейся строки услышать.