Название | Я пытаюсь восстановить черты. О Бабеле – и не только о нем |
---|---|
Автор произведения | Антонина Пирожкова |
Жанр | Биографии и Мемуары |
Серия | Женский портрет эпохи |
Издательство | Биографии и Мемуары |
Год выпуска | 2013 |
isbn | 978-5-17-080718-5 |
Когда мама пошла к ним в дом, то взяла меня с собой. Мне тогда было лет шесть. Девочка лежала в гробу на столе, а какая-то их знакомая показывала всем на ее груди рану, прикрытую носовым платком. И я увидела красное отверстие в груди девочки и ужаснулась от вида открытой раны.
Брат девочки вертелся тут же, конечно, не понимая, что произошло, не понимая, что такое смерть. Быть может, он даже завидовал своей сестре, ради которой пришло так много людей с цветами. Родители были безутешны. Вся эта картина произвела на меня такое сильное впечатление, что я заболела, а папа сердился на маму, что она взяла меня с собой.
У мамы был «поклонник» — молодой человек Федя без одной руки, вместо которой у него была гладкая черная палочка. Федя торговал водкой в монопольке — так назывались тогда небольшие магазинчики, доход от которых шел в царскую казну. Он был добрейшим человеком, очень любил меня и других детей, и мама, если надо было куда-то уехать на несколько дней, всегда приглашала Федю остаться с нами. Она доверяла только Феде.
Однажды Федя научил меня петь песню с такими словами:
Ах, какое наслажденье
Быть военного женой.
Муж уедет на ученье,
А ко мне придет другой.
И, когда у нас были гости, Федя поставил меня на стул и попросил спеть эту песню. Все смеялись.
И всё же главными нашими друзьями было семейство Макшеевых. Причем не столько Дмитрий Иванович, которого я запомнила с бородой и в форме крестьянского начальника с эполетами и какими-то шнурами, а Софья Константиновна, миловидная и добрая, и девочки Люба, Верочка и моя подружка Надя. Когда старшие девочки уезжали учиться в город и Надя оставалась одна, Софья Константиновна уговаривала мою маму оставить меня у них ночевать. Мы играли дома или во дворе, где были качели, стояла большая ванна и была куча белого песка. Двор был огорожен высоким забором, и за его пределы нас одних не выпускали. Так же, как и у нас дома, дети могли играть во дворе, а на улицу выходили только со взрослыми. За огородом нашего дома протекала река Кеть, доставлявшая нам много радости летом. Дом же Макшеевых был далеко от реки, поэтому мы иногда забирали Надю к нам и с ней ходили на речку.
После войны 1914 года в нашем селе появились пленные, и одного из них, Карла, папа привел к нам в дом. Он был столяром, умел делать всякую мебель, и ему отвели место в передней, где он и спал. Карл смастерил там верстак и начал делать для нас красивую мебель. В передней запахло стружкой и лаком, и мы с братом Игорем готовы были проводить целые дни, наблюдая за работой Карла.
У Макшеевых в это же время работал повар Адольф, который, приготовив обед, любил выйти во двор, лечь