Название | Вишневый сад. 100 лет спустя |
---|---|
Автор произведения | Август Котляр |
Жанр | |
Серия | |
Издательство | |
Год выпуска | 2022 |
isbn |
Аня (вяло). Опять что-нибудь? Я больше девками не интересуюсь…
Дуняша. Да я тоже. Наш мажордом Епиходов после корпоратива на Восьмое марта мне предложение сделал.
Аня. Ты все об одном… (Поправляя волосы.) Я посеяла спьяну шпильки, булавки, мобильник… И лифчик Ла Пёрла… Может, маман попёрла? (Она очень утомлена, даже пошатывается.)
Дуняша. Уж я не знаю, что и думать. Он меня любит, так любит! И может по пять раз за ночь!
Аня (глядит в свою дверь, нежно) . Моя комната, мои окна, как будто я не уезжала. Я дома! Завтра утром встану, побегу по нашей Барвихе, по магазинам… О, если бы я могла уснуть! Я не спала всю дорогу, томило меня беспокойство: кто из наших свалил за бугор, кто остался, кого посадили, кого завалили…
Дуняша. Третьего дня Петр Сергеич вернулись. Выгнали из Лондона из-за санкций.
Аня (радостно). Петя!
Дуняша. В бане спят, там и живут. С другом. Моются каждый день. Боюсь, говорят, стеснить. (Взглянув на свои электронные часы.) Надо бы их разбудить, да Варвара Михайловна не велела. Ты, говорит, их не буди, к ним вообще не ходи, не смущай.
Входит Варя , на поясе у нее связка ключей.
Варя. Дуняша, эспрессо поскорей… Мамочка капучине просит, с пенкой.
Дуняша. Айн момент. (Уходит.)
Варя. Ну слава богу, приехали. Опять ты дома. (Ласкаясь.) Душечка моя приехала! Кисонька приехала! Скучала по моей киске?
Аня. Натерпелась я от этих француженок. Не подмываются.
Варя. Воображаю!
Аня. Выехала я на Страстной неделе, тогда было холодно. Шарлотта всю дорогу говорит, представляет фокусы, всё норовит с первым встречным в картишки перекинуться. И зачем ты навязала мне Шарлотту, она только в покер режется, и то мухлюет безбожно…
Варя. Нельзя же тебе одной ехать, душечка. В семнадцать лет!
Аня. Приезжаем в Париж, там холодно, снег, арабы, негры, всё дорого. По-французски говорю я крипово, а по-английски эти лягушатники вообще ни бельмеса. Маман живет на пятом этаже в Шестнадцатом арондисмане, прихожу к ней, у нее какие-то французы облезлые, дамы недотраханные, старый падре-педераст с книжкой, и накурено, вонь гадкая от сигар с дурью, всё в жирной какой-то копоти, неуютно. Кокс везде рассыпан, бутылки валяются из-под брютов, кальвадоса и абсента. Но и водки куча бутылок по углам стоят недопитые. Она ж русская, слегка банку баст – и за всю эту сволочь платит, гуляй рванина, от рубля и выше. Мне вдруг стало жаль мамы, так жаль, я обняла ее голову, сжала руками и не могу выпустить. Мама потом все ласкалась, плакала…
Варя (сквозь слезы). Не говори, не говори…
Аня. Дачу свою в Ментоне она уже продала, апартаменты в Монако продала, лодку продала, Феррари и Роллс продала, и у нее ничего не осталось, ничего, по буквам: николай, иван, харитон, ульяна, яков. У меня тоже не осталось ни копейки, едва доехали. И мама не догоняет! Сядем в аэропорту пожрать, и она требует самое дорогое, на чай халдеям раздает по сто евро. Шарлотта тоже жрёт икру от Петросяна