ЛитРес: чтец

Все книги издательства ЛитРес: чтец


    Капитан Маструбин

    Народное творчество

    «В некоторой стороне был молодой капитан. Аттестаты у него были – выше чего вообразить невозможно, а счастья не было. Другие капитанишки, так, самоучки, – а им за границу суда вести поручают. Господин же Маструбин, просто сказать, бедствовал: по каботажу ему – дальнего плавания капитану – и то места нет безделья да от скуки часто катался он по взморью в шлюпке, когда так, а когда – рыбки половить…»

    Из рассказов крестьянина-охотника

    Василий Верещагин

    «…Прежде оленей много было, нынче неизвестно для чего не стало; нынче лоси забегают, а пока олени были, не было и лосей, так думаю, уж не эти ли выжили оленей-то. Олень траву ест да мох с елочек, а лоси-то вересняк да крушинник, да осинку или сосенку молодую гложет; коли осину стоячую или лежачую или сосняк мелкий гложут – значит, есть лоси, поэтому их и узнаешь…»

    Полное собрание стихотворений

    Федор Тютчев

    Жизнь Федора Ивановича Тютчева, русского поэта, дипломата, переводчика Горация, Гейне и Гете, служит подтверждением тезиса о том, что талантливый человек талантлив во всем. Вместе с тем, его судьба не была счастливой, поскольку вобрала в себя и гибель дорогих Тютчеву людей и трагику любовных переживаний. Тютчевская лирика проникновенна и многогранна: она включает в себя пейзажи, молитвенные воззвания, общественно-политические зарисовки и размышления. Герои тютчевских стихотворений глубоки. В них можно смотреться как в зеркало и видеть собственное неискаженное отражение.

    «Есть же разница!»

    Ганс Христиан Андерсен

    «Стоял май месяц; воздух был ещё довольно холодный, но всё в природе – и кусты, и деревья, и поля, и луга – говорило о наступлении весны. Луга пестрели цветами: распускались цветы и на живой изгороди; а возле как раз красовалось олицетворение самой весны – маленькая яблонька вся в цвету. Особенно хороша была на ней одна ветка, молоденькая, свеженькая, вся осыпанная нежными полураспустившимися розовыми бутонами…»

    В сумерках

    Михаил Салтыков-Щедрин

    Рецензия представляет первостепенный интерес постановкой проблемы сатиры и тем самым обоснованием собственных творческих принципов Салтыкова, характеристика которых будет развиваться и уточняться им в ряде последующих статей и рецензий. Рецензия написана в обычной для большинства рецензий Салтыкова в «Отечественных записках» двухчастной форме: первая часть посвящается общим проблемам, вторая, иногда очень краткая, содержит собственно литературно-критическую оценку рецензируемого издания.

    Ангел смерти

    Михаил Лермонтов

    « Тебе – тебе мой дар смиренный, Мой труд безвестный и простой, Но пламенный, но вдохновенный Воспоминаньем и – тобой!.. »

    Куприн

    Вацлав Воровский

    «В моменты внутреннего перелома жизни общества, а следовательно, и перелома в литературных вкусах и формах появляются часто крупные художники, настолько новые и настолько разнообразные в своей новизне, что после них целое поколение идет указанными ими путями и разрабатывает намеченные ими формы. На грани 80-х и 90-х годов таким многосторонним новатором явился у нас А. П. Чехов…»

    Последние страницы из дневника женщины

    Валерий Брюсов

    "… 15 сентября Событие совершенно неожиданное. Мужа нашли убитым в его кабинете. Неизвестный убийца разбил Виктору череп гимнастической гирей, обычно лежащей на этажерке. Окровавленная гиря валяется тут же на полу. Ящики стола взломаны. Когда к Виктору вошли, тело его еще было теплым. Убийство совершено под утро. …"

    Красное яичко

    Александр Амфитеатров

    «Каждый праздник нисходит на землю, как некий царь, – в сопровождении ярко расцвеченной свиты обычаев, преданий, поверий, примет и суеверий, накопленных веками, в пышном ореоле символов, часто заслоняющих в мировоззрении среднего человека религиозную или историческую основу празднуемого события. Так, – за блеском легенды о „святом“, за лучезарным сиянием поэтического венца вокруг его головы, теряются зрительные представления о действительных чертах его лика…»

    Восстание машин

    Валерий Брюсов

    «Дорогой друг! Уступаю твоей настойчивости и приступаю к описанию чудовищных событий, пережитых мною и похоронивших мое счастье. Ты прав: кто своими глазами видел подробности страшной катастрофы, небывалой в летописях мира, и остался после нее в здравом уме, обязан сохранить ее черты для историков будущего времени. Такие свидетельства современников будут драгоценным материалом для исследователей нашей эпохи и, быть может, помогут следующим поколениям уберечь себя от ужасов, выпавших на нашу долю. Поэтому, как ни тягостно мне вспоминать те дни, подобные кошмарному бреду, дни, отнявшие у меня всех, кого я любил, и превратившие меня самого в калеку, я все же буду писать, беспристрастно изображая все, что сам наблюдал и об чем слышал от очевидцев…»