В сборник вошли 12 произведений Виктора Пелевина, написанные им в разные годы: Повести: Затворник и Шестипалый Проблема верволка в Средней полосе День будьдозериста Принц Госплана Желтая Стрела Македонская Критика Французской Мысли Эссе: ГКЧП как тетраграмматон Зомбификация Джон Фаулз и трагедия русского либерализма Исктлан-Петушки Имена олигархов на карте Родины Мост, который я хотел перейти
Герой повести – философ-бизнесмен Насых Нафиков, который с детства мучается вопросом о том, куда попадают души после смерти, – и приходит к выводу о том, что после смерти души людей обращаются в деньги (подобно тому, как умершие доисторические организмы превратились в нефть) и отбрасывают тень на жизнь общества, которое пользуется этими деньгами. Герой стремится оградить Европу от черных энергий из России. «По плану [Нафикова], чтобы восстановить нарушенный баланс энергий на европейском пространстве, следовало организовать обратный вывоз капитала из Европы в Россию, пусть даже символический. Но этот капитал обязательно должен был быть функцией человеческого страдания – только это гарантировало магической операции-прививке успех». Поэтому он строит под Парижем «завод страдания», который позволяет энергию мучений народа, заключенную в российских деньгах и российской нефти, хотя бы частично реэкспортировать из Европы обратно в Россию.
Приключения богатыря Светлана, попавшего из нашего мира в мир сказочный, продолжаются! Страшная опасность нависла над королевством Нордия – Озерный Дьявол хочет напасть на его столицу Эльдинг, и только богатырь Светлан не подвластен смертоносным чарам чудовища. А на помощь богатырю приходят горные великаны, Орден меченосцев и загадочное смерчеподобное существо гризз, оказавшееся в долгу у Светлана... Кто же выйдет победителем из кровавой битвы?.. Читайте новый роман Сергея Иванова «Похитители теней».
Человечество меняется, но люди – нет, психология индивида неизменна со времен первобытных охотников за мамонтами. XXV век, по-прежнему земная цивилизация разделена на военно-политические блоки, по-прежнему регулярно вспыхивают конфликты. Только теперь спор идет не за кусочек земли, а за целые планетарные системы. Единственное, незыблем закон: против Чужих Человечество должно выступать единым фронтом. Но и это правило не обходится без исключений. Герои книги и не подозревают, во что выльется очередная блицвойна, конфликт с ограниченными целями.
«… Старик махнул рукой: – Эва что придумает. В чужом доме жить. А свой на что? – Там теперь никто не живет… – Как «никто»? А я… А баба моя… Сын мой, Андрей Анастасьич. Эка ты глупая девка-то. – Старик привлек к себе девочку и подолом рубахи вытер ей мокрый нос. Она прижалась к Анастасу. Он гладил ее всклокоченные волосы и как мог успокаивал. – И совсем не глупая. И совсем не глупая, – всхлипывая, говорила девочка. – Ты сам все забыл. Все, все на свете, и бабушка твоя померла. – Кто – «померла»? – переспросил старик. – Твоя бабушка Степанида. Совсем недавно ее похоронили. – Похоронили Стешу? Вона что… – Анастас поднял вверх голову и перекрестился…»
«…Отношение племянника к дядюшке было переменное: он любил его и не любил, порой относился с почтением, порой презирал, иногда искренне жалел и так же искренне ненавидел – все зависело от настроения. Иван Алексеевич был современный человек: враг частной собственности и мещанства. А Степан Степаныч в Фуражках считался предводителем всех стяжателей и мещан. Однако, будучи нахлебником дядюшки, Иван Алексеевич открыто и решительно выступать против него боялся. Тем и объясняются столь неустойчивые отношения между племянником и Степаном Степанычем. Всех же остальных обывателей Фуражек Иван Алексеевич и за людей не считал, что, по его мнению, было выше презрения…»
«Лет десять назад, когда я окончил филфак университета, я считал себя не только прирожденным журналистом, но и писателем. Впрочем, каждый журналист мнит себя писателем. По распределению я попал в районный городок С. Поехал туда с самыми радужными надеждами. С. – крохотный городишко в окружении болот, озер и сереньких деревень. Природа там и сейчас по-русски трогательная, климат сырой, а жизнь, как и везде, обычная…»
«…Неужели я кандидат в народные судьи?! Даже не верится. Вторую неделю живу в Узоре, разъезжаю по району и знакомлюсь со своими избирателями. После шумного суетливого города мне положительно повезло. Меня пугали, что Узор – глубокая яма. Луж и канав много, но ямы я не видал, наверное, ее нарочно засыпали к моему приезду. Почему я так думаю? Потому что меня здесь любят, уважают и, кажется, радуются, что я у них буду судьей. Все смотрят на меня с улыбкой и величают Семеном Кузьмичом…»
Имя В. Курочкина, одного из самых самобытных представителей писателей военного поколения, хорошо известно читателю по пронзительной повести «На войне как на войне», в которой автору, и самому воевавшему, удалось показать житейскую обыденность военной действительности и органично существующий в ней истинный героизм. Героев повести В. Курочкина «На войне как на войне» убедительно создали в одноименном художественном фильме знаменитые М. Кононов, О. Борисов, В. Павлов, Ф. Одиноков.
«Фабрика закрывалась в рождественский сочельник. Все фабричные корпуса пустели, точно рабочих выметали метлой. Печи переставали дымить; работала одна доменная печь, которую нельзя было остановить. – Другим праздник, а нам работа, Ванька, – говорил доменный мастер Ипатыч своему племяннику Ваньке, мальчику лет одиннадцати, который служил под домной на побегушках. – Моя старуха не любит сидеть и в праздник без дела, как другие печи…»