Прозаическая триада. Георгий Костин

Читать онлайн.
Название Прозаическая триада
Автор произведения Георгий Костин
Жанр Социальная фантастика
Серия
Издательство Социальная фантастика
Год выпуска 1995
isbn



Скачать книгу

мальчика и девочку. Оба они были мокрыми и грязными. Мальчик – поменьше, а у девочки – будто она лежала одетой в луже – и платьице, и чулочки, и даже завитушки около лба и ушей были выпачканы жидкой глиной. Она, всхлипывая, дрожала. Мальчик дрожал тоже, но плакал негромко, а с какими-то особенными свербящими душу монотонно-тоскливыми завываниями.

      Увидев меня, они изумились, позабыв о своей беде, перестали плакать и с задранными вверх головками замерли в радостном ожидании. Но я не мог обрадоваться им также скоро и непосредственно. И между нами не образовалось немедленно душевное единение, каковое было, когда они жили у нас. Не дождавшись душевного отклика, дети заскучали и тоже стали излучать ко мне отчаянное равнодушие. Вновь расплакались и прошли гуськом в комнату, обойдя меня так, словно я для них сделался каким-нибудь столбом, или же стоящим на пути деревом.

      В комнате они, не найдя матери и в нерешительности остановившись, привлекли к себе участливое внимание всех присутствующих. Обернувшись на плач, длинная и парни, игравшие с ней в шахматы, увидели и узнали меня. Грузные парни автоматически поприветствовали тяжело поднятыми руками, как если бы я приезжал к ним каждый день, и они привыкли к моим приездам. Но тут же, забыв про меня, уставились на выпачкавшихся детей с неестественно чрезмерным тяжелым состраданием. А длинная, приветствуя меня, энергично потрясла над головой сложенными в тесное рукопожатие ладонями. Но лицо у неё при этом было по-деловому сосредоточенным, серьезным, несмотря на разбитые опухшие губы и свежий темный синяк под глазом…

      А мальчик топтался уже в лужице на полу, образовавшейся от стекающей с сестренки грязной воды. Он занудно причитал, рассказывая, что с ними произошло, оправдываясь и по-детски безысходно горюя:

      – Ползла, ползла и провалилась… Я ей говорил, говорил: не лезь, сволочь, лед еще тонкий… Не послушалась…

      Надсадно внимая его завываниям, длинная замедленно исказила в страдальческой гримасе опухшее разбитое лицо. Участливо повернулась к парню, танцевавшему с толстухой, который едва стоял на ногах, держась вытянутыми руками о стену. И глухо, почти не пошевелив губами, попросила его выключить музыку. Тот с готовностью проявить участие заметно сделал над собой волевое усилие и заторопился в угол, перебирая упирающимися в стену то напряженно дрожащими, то подламывающимися руками. У радиолы он неуверенно покачался, примериваясь попасть оттопыренным пальцем на клавишу выключателя. Но, сделав несколько неудачных попыток, выругался на родном языке матом и в сердцах выдернул из розетки штепсель за шнур.

      10

      В наступившей тишине усилившийся гул горящей в прихожей солярной печи стал напоминать отдаленный рев реактивного самолета. А из-за моей спины, из комнаты, дверной проем в которую был занавешен несвежим залатанным покрывалом, донесся недвусмысленный скрип ржавых кроватных пружин. Услышав его, парни все как один беспокойно зашевелились и неодобрительно посмотрели на длинную. И та, показав на лице смущение, насколько смогла торопливо сложила у рта ладони рупором и хрипло крикнула мимо меня в закрытый покрывалом проем:

      – Але! Слышишь?! Дочь твоя, говорю, провалилась куда-то. Мокрая вся, дрожит… Дочь твоя, говорю, слышишь…

      – Слышу, слышу, господи, как вы мне…– Донесся из-за покрывала задыхающийся и раздраженный голос. – Сейчас я… Сейчас…

      Скрип тут же перерос в оглушающий скрежет и оборвался. Но после недолгой, кажущейся нереальной тишины возобновился. А затем сразу же послышались тяжелые шлепающие по полу босые торопливые шаги. Дернулось, будто ожило, тяжелое покрывало, трепыхнулось, как если бы какая-то большая птица в тесной клетке захотела расправить крыло. И на свет из-под него вышла третья женщина. Взлохмаченная, мокрая и тоже совершенно голая. Увидев меня, она засмущалась, потупила глаза и, словно нашкодившая школьница, прошла мимо, проронив чуть слышно: «Здравствуйте» и обдав едким запахом прокисшего пота.

      В комнате её занесло, она непроизвольно вскинула руки и отбежала семенящими шагами вбок. Но потом, словно на палубе, широко расставила ноги. Уверенно подошла к притихшим и не сводящим с неё затравленных глаз детям. Грубо взяла девочку за руку, оттянула в угол. Тяжело плюхнулась перед ней на колени.

      – Да ты, б*** такая, и обоср***сь еще. – Глухо нервно выругалась она и, подняв глаза на мальчика, визгливо закричала. – А ты, тварь, куда, я тебе говорю, смотрел?!

      Мальчик от неё отскочил, перегнулся в поясе, мелко затопал от сильного возбуждения ногами и так же истерично, как она, завизжал:

      – Ползла, ползла и провалилась. Я ей говорил!…

      Но мать на него внимания уже не обращала. Возмущаясь лишь про себя, она в два-три уверенных движения сдернула с девочки всю одежду. В сердцах порыскала вокруг себя глазами. Нашла на полу кусочек ветоши. Разорвала его на две части. Одной обтерла девочку. Другой – подтерлась сама…

      У меня от такого зрелища поплыло перед глазами. Во рту образовался неживой металлический привкус. Невольно и с какой-то надрывной многозначительностью я подумал, что теперь к трем голым женщинам в комнате прибавилась голая девочка… И перестав чувствовать