Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая. Александр Дюма

Читать онлайн.



Скачать книгу

ты не влюблен, ты безумствуешь.

      – Ну а если бы это было так?

      – Никогда еще разумный человек не мог повлиять на безумца, у которого кружится голова. Я уже сто раз в жизни обжигался на этом. Ты бы меня слушал, но не слышал; ты бы меня слышал, но не понимал; ты бы меня понимал, но не слушался меня.

      – О, попробуйте, попробуйте!

      – Я говорю больше: если бы я был так несчастлив, что знал бы что-нибудь, и так глуп, чтоб тебе об этом сообщить… Ты ведь говоришь, что ты мой друг?

      – О да!

      – Ну, так я бы поссорился с тобой. Ты бы мне никогда не простил, что я разрушил твою иллюзию, как выражаются в любви.

      – Господин д’Артаньян, вы все знаете и оставляете меня в замешательстве, в отчаянии, в агонии! Это ужасно!

      – Ну-ну!

      – Вы знаете, что я никогда не кричу. Но так как Бог и мой отец никогда не простили бы, если б я пустил себе пулю в лоб, то я пойду и заставлю первого встречного рассказать мне то, что вы отказываетесь сказать мне, я уличу его во лжи…

      – И убьешь его? Вот так хорошее дело! Пожалуйста! Мне-то что до этого? Убивай, мой милый, убивай, если это может доставить тебе удовольствие.

      – Я не буду убивать, сударь, – сказал Рауль с мрачным видом.

      – Ну да, вот вы, нынешние, любите принимать такие позы. Вы дадите себя убить, не правда ли? Как это мило! Ты думаешь, я о тебе пожалею? Целый день буду повторять: «Что за ничтожная дрянь этот мальчишка Бражелон, что за животное! Я всю жизнь потратил на то, чтоб научить его прилично держать шпагу, а этот дурак дал себя проткнуть, как цыпленка». Идите, идите, дайте себя убить, мой друг. Я не знаю, кто учил вас логике, но, прокляни меня Бог, как говорят англичане, а этот человек зря получил деньги от вашего отца.

      Рауль тихо закрыл лицо руками и прошептал:

      – Нет друзей, нет!

      – Вот как! – сказал д’Артаньян.

      – Есть только насмешники и равнодушные.

      – Глупости. Я не насмешник, хоть и чистокровный гасконец. И не равнодушный. Да если б я был равнодушным, я уже четверть часа тому назад послал бы вас ко всем чертям, потому что вы человека веселого превратили бы в печального, а печального уморили бы. Неужели, молодой человек, вы хотите, чтоб я внушил вам отвращение к вашей милой и научил вас ненавидеть женщин, тогда как они честь и счастье человеческой жизни?

      – Сударь, скажите мне, скажите, и я буду молиться за вас всю оставшуюся жизнь.

      – Вы, мой милый, кажется, воображаете, что я забивал себе голову всеми этими историями о столяре, о художнике, о лестнице и портрете и тысячью таких же глупостей?

      – Столяр! При чем тут столяр?

      – Право, не знаю. Но мне рассказывали, что какой-то столяр пробил какой-то паркет.

      – У Лавальер?

      – Да не знаю у кого.

      – У короля?

      – Если б это было у короля, то вы думаете, я пошел бы вам об этом докладывать, что ли?

      – У кого же тогда?

      – Вот уж целый час я бьюсь, повторяя вам, что я этого не знаю.

      – Но художник! И этот портрет?..

      – Говорят, что король заказал портрет одной из придворных дам.

      – Лавальер?

      – Почему у тебя только одно это имя в голове? Кто тебе говорит о Лавальер?

      – Но если все это не о ней, почему вы думаете, что это может интересовать меня?

      – Я и не хочу, чтобы это тебя интересовало. Ты меня расспрашиваешь, я отвечаю. Ты хочешь знать скандальную хронику, я тебе ее предлагаю. Извлеки из нее пользу.

      Рауль в отчаянии ударил себя рукой по голове.

      – Можно умереть от этого!

      – Ты это уже говорил.

      – Да, вы правы.

      И он сделал шаг, чтобы уйти.

      – Куда ты идешь? – спросил д’Артаньян.

      – Я иду к тому лицу, которое мне скажет правду.

      – Кто это?

      – Женщина.

      – Сама мадемуазель де Лавальер, не правда ли? – сказал с улыбкой д’Артаньян. – Вот так превосходная мысль – ты хотел быть утешенным, ты будешь утешен тотчас же. Она тебе о себе дурного не скажет, можешь быть спокоен!

      – Вы ошибаетесь, сударь, – отвечал Рауль, – женщина, к которой я обращусь, скажет мне о ней много дурного.

      – Держу пари, что это Монтале?

      – Да, Монтале.

      – Ах, ее подруга? Именно поэтому она все сильно преувеличит в хорошую или дурную сторону. Не говорите с Монтале, мой дорогой Рауль.

      – Не разум наставляет вас, когда вы отдаляете меня от Монтале.

      – Да, сознаюсь, что это так… И, в сущности говоря, зачем мне играть с тобой, как играет кошка с бедной мышью? Мне, право, жаль тебя. И если я сейчас не хочу, чтобы ты говорил с Монтале, то лишь потому, что ты откроешь свою тайну и что этой тайной воспользуются. Подожди, если можешь.

      – Я не могу.

      – Тем хуже. Видишь ли,