скамье подсудимых в Нюрнберге, ведь именно он нес ответственность за развязывание войны, именно он осуществлял планирование и руководство операциями на Востоке в 1941–1942 годах. Его вина была такой же, если не больше, как у Кейтеля или Йодля. И то, что он когда-то поддерживал связи с заговорщиками, оправданием его действий не является. Однако американцы смогли сохранить Гальдера для себя, он был им нужен. Прежде всего потому, что имел огромный опыт ведения военных действий против СССР, а США после победы над Германией было ясно, кто будет их противником в ближайшем будущем. В Нюрнберге советскому обвинению не удалось добиться объявления германского Генштаба преступной организацией. Член Трибунала от СССР генерал-майор Иона Никитченко в своем особом мнении указывал: «В приговоре неправильно отвергается обвинение в преступной деятельности Генерального штаба и Высшего командования германских вооруженных сил. Отказ в признании преступной организацией генерального штаба и ОКВ противоречит фактическому положению вещей и доказательным материалам, предъявленным в ходе судебного следствия». А следующий пассаж касался уже Гальдера лично (хотя и без указания его имени): «Руководящие представители Генерального штаба и ОКВ наряду с узким кругом высших гитлеровских чиновников привлекались заговорщиками к разработке и осуществлению планов агрессии не как пассивные исполнители, но как активные участники заговора против мира и человечества. Без их советов и активного содействия Гитлер вообще не мог бы разрешить эти вопросы. В большинстве случаев их мнение было решающим»
[21]. Себя, естественно, Гальдер виновным не считал. Во время допросов он сознательно занижал свою роль, пытаясь представить себя мелким чиновником, занимавшимся узко профессиональными военными вопросами, не имевшими никакого отношения к совершаемым на фронте военным преступлениям. Нападение же на СССР он считал «военной необходимостью», попыткой опередить неизбежное, по его мнению, нападение СССР на Германию. Показания Гальдера пришлись американцам по душе, а его конформизм давал возможность использовать его в будущем.
20 июня 1947 года Гальдер официально перестал считаться военнопленным и был переведен в лагерь для интернированных гражданских лиц. В соответствии с решениями Контрольного совета Гальдеру 22 апреля 1948 года было предъявлено обвинение в ходе процесса денацификации, в котором в том числе указывалось, что Гальдер несет «ответственность за то невыразимое бедствие, которое война и ее последствия принесли этому поколению». Сначала планировалось рассматривать его дело в лагере Нойштадт, но в июле 1948 года местом суда был избран Мюнхен, что дало возможность защите привлечь к делу средства массовой информации, раздув «заговорщицкую» деятельность Гальдера. Общественное мнение стало на сторону Гальдера, и судьи были вынуждены это учитывать. Дело слушалось с 15 по 20 сентября 1948 года, и комиссия приняла решение, что бывший начальник Генштаба сухопутных войск попадает