все еще хотели знать абсолютно всю правду, догадок им было совсем мало. А меж тем А́фия направилась в свою комнатку, дабы избежать попадания под тяжелую руку Хоас за компанию с Обироном, ведь и к личному пространству кузина уж слишком придирчива – долгие партии, в которых хозяйка статуй проигрывает, оборачиваются скандалом, да и вариант «не стой под стрелой» тут мало чем поможет, так как в ситуации с Аматарой, даже не стоя под прицелом, можно получить не самый приятный трофей. А чтобы не вызвать подозрения и не показаться отъявленной трусихой, Чараи придумала отмазку со слишком темной одеждой, быстро нагревшейся на палящем солнце, ведь хоть половина этой реплики будет правдивой, но не поймите неправильно, как это понял Обирон, – Дженуко почти совсем не боится, она просто не хочет участвовать в очередных разборках из-за поведения Нагайно. Ей больше по душе настоящие, и вправду достойные дуэли, а жалкие копирки на вышеупомянутое ее не интересуют. Воспользовавшись тем, что Нора отлучилась в свои загадочные палаты, друзья толпой вломились к лучнице – без зазрения совести и совершенно не размышляя над логичностью поступка. Но девушка лишь наигранно уставшим взглядом посмотрела на них сверху вниз, расценивая их уже как неумело нарисованную да к тому же неуместную в данной сценке декорацию. Потом сделала вид, будто бы их, увы, совсем не видно и они сейчас не существуют в плане чего-нибудь материального, будто, в пример, мелкий порыв ветра, попутно показав кулак Тогохаме, дабы сохранить его молчание. Далее Аматара через зубы проговорила, что не хочет с ними разговаривать на тему тира от слова совсем и лично даст Обирону хорошенькую пощечину плитой с заповедями
[10], но если гости книги все же не успокоятся на этом, то пусть идут со всей своей полной тележкой вопросов к Ксении, она тоже там была и, так сказать, спасла лучницу, к тому же девчонка не против пустой болтовни. Друзья не до конца понимали, как маленькая Карина могла спасти взрослую отважную даму. Вскоре их внимание привлекла мисс Да Винчи с чем-то похожим на татуировку, образующую либо три крестика, либо римскую цифру тридцать на мизинцах обеих рук. Половина толпы отправилась спрашивать все про недавно замеченный значок, ведь они до этого не видели А́фию без перчаток. Человеческие дети сейчас очами вгрызались в части кожи, дико интересовались чем-то незначительным на новом открытом участке тела, остальные же разошлись врассыпную. В объяснительный диалог решила вмешаться Настейс, девушка лет восемнадцати, почти не примечательная и теряющаяся в толпе остальных участников отряда, ходящих по коридорам (ее мы уже приблизительно знаем, хоть и мельком). Она решила отвлечь ребят от темы про серьги другой загадкой. Это со скоростью мысли свершилось с помощью фразы, мол, сие может быть и не обычная татуировка, да и прошлое у Маадеку не скучное, может, и темные делишки найдутся. К тому же не обязательно за странными похождениями прицепляться почти титановыми наручниками догадок именно к Хоас, и совсем не соврала. В ход пошла фантазия