Ромео и Джульетта. Величайшая история любви. Николай Бахрошин

Читать онлайн.



Скачать книгу

понимаю, вы сейчас думаете про себя – вот старый пень разговорился, не остановишь. Ромео и Джульетта – что здесь рассказывать? О них уже говорено больше, чем о геморрое и желудочных коликах достопочтенного Папы Бонифация VIII! История их любви облетела весь свет, одинаково приземляясь на захудалых театральных подмостках и на самых прославленных сценах!

      Да, не спорю, о них вроде бы многое известно. О них уже писали поэты, на них ссылались философы, их обсуждали толпы, выполоскав все их короткие жизни до самого донышка. Вроде, так…

      Только не совсем так! Подноготную этой страстной и бурной любви до сих пор мало кто знает. А теперь, с годами, остается совсем немного людей, которые бы помнили правду. Толпа ведь как – знает только то, что хочет знать. Сама придумывает себе мифы и слепо им поклоняется. А остальное – не втемяшить им в головы, даже если с утра до вечера долбить по тупым башкам кувалдой для забивания свай. Это тоже говаривал мой друг Данте, и пусть сорок чертей застрянут у меня в глотке, если он не прав и на этот раз…

      Но я опять отвлекся, извините старого болтуна…

      Вы спрашиваете, сеньоры и сеньориты, откуда мне известны подробности знаменитой любви двух веронцев? Отвечу честно и прямо, как глядел когда-то в лица надвигающихся врагов. Дело в том, что их история не просто разворачивалась на моих глазах. Я, Умберто Скорцетти, был ее самым непосредственным участником! Больше того – исповедником и наперстником двух юных сердец, прямым организатором заговора любви против чванства!

      А вот почему обо мне никто не знает, почему ни один балаганный шут, ни один плешивый писака, мнящий себя ближе к Господу Богу чем вся Кардинальская Курия, не упоминал моего имени рядом с ними – об этом я поведаю вам чуть позже. Не сомневайтесь, это не останется для вас тайной…

* * *

      Для начала расскажу о себе. Я, Умберто Скорцетти, бродяга, солдат, наемник, любовник, поэт, мастер фехтования и интриги, участник стольких сражений, стычек и междоусобиц, сколько не найдется волос на полу цирюльни на бойкой рыночной площади, родился в 1272 году от Рождества Христа Сыне Божьего близ города Палермо, что на Сицилии.

      Сразу поясню, наш род берет свое начало в глубокой древности, выводя корни от римского патриция и сенатора Скорциона. Он хоть и был язычником, не верящим в спасение души крестом и распятием, являлся, тем не менее, мужем благородным и знаменитым. Славился высоким умом, государственной мудростью и несметными родовыми богатствами… Пусть сорок чертей застрянут у меня в глотке, но мне иногда приходит в голову, что не только истинность веры возвышает нас над другими людьми, сам человек тоже должен приложить к этому кое-какие усилия! Но – умолкаю, умолкаю, конечно же… Не хочу прослыть большим безбожником и вольнодумцем, чем сам Данте Алигьери, расставлявший кардиналов, герцогов и императоров по кругам ада так же бестрепетно, как хороший игрок в шахматы расставляет по деревянной доске резные фигурки. Все мы помним, чем это кончилось для него…

      Итак, происходя из древнего и почтенного рода, являясь рыцарем по рождению, я, тем не менее, не занял подобающего мне места при дворе короля Сицилии. Честно сказать, король и королевский двор вообще не подозревали о моем существовании, что, без сомнения, сделало их жизнь куда менее насыщенной и интересной. А все дело в том, что к моменту моего появления на божьем свете, былые богатства семьи Скорцетти растаяли как утренний туман под лучами восходящего солнца. Потомки Скорциона хоть и обрели истинную веру, но богатства сенатора изрядно растратили. Окончательно подкосило наш род завоевание Сицилии норманнами, случившееся за три-четыре десятка лет до моего рождения. Тогда большая часть наследных земель была просто конфискована в пользу надменного норманнского рыцарства.

      Так что я родился и рос на небольшой вилле в глухой провинции. Полуразвалившийся дом, несколько рощей олив, пара виноградников на склоне, несколько наделов пахотной земли, где исконно выращивалась пшеница твердых сортов, да четыре десятка семей крепостных крестьян – вот и все, что осталось от былой славы рода… Да, именно крепостных крестьян, не удивляйтесь. Это у нас, в центральных и северных областях Италии крестьяне давно свободны. А там, на моей далекой, солнечной родине даже в нашем просвещенном веке, четырнадцатом по счету от Рождества Христова, крестьяне до сих пор остаются принадлежностью своих господ. Завоеватели норманны принесли на юг свои северные порядки и до сих пор их придерживаются, насколько я знаю…

      Но – продолжу. Своего уважаемого отца я почти не помню, он умер, когда мне было чуть больше двух лет от роду. По словам добродушного падре Чезаре из церкви Сорока Мучеников – от ран, вынесенных из былых сражений. По словам матушки – от переизбытка домашнего вина, которое потреблял с такой страстью, что почти не оставлял на продажу. После его смерти моя почтенная матушка сама взялась за хозяйство, и, будучи женщиной практичной и твердой, научилась сводить концы с концами. У нее получалось и семью накормить, и церкви пожертвовать, и даже отложить что-то на черный день. Но не больше, конечно, настоящей роскоши я в детстве не знал, впрочем, и не страдал по ней.

      Итак, я рос, мужал под жарким солнцем благодатного юга и ухитрился получить кое-какое образование.