Город святош. Тариэл Цхварадзе

Читать онлайн.
Название Город святош
Автор произведения Тариэл Цхварадзе
Жанр Поэзия
Серия Поэтическая серия «Русского Гулливера»
Издательство Поэзия
Год выпуска 2018
isbn 978-5-91627-209-3



Скачать книгу

и творчества. Он видит в поэзии общее дело. Принимает неписанный устав поэтического существования человека, как нечто особенное и отличное от обыкновенного житейского. Такая позиция напоминает о том, что литература и в частности поэзия, являются необходимыми составляющими человеческого познания.

      В его пронзительных текстах отразилось время, наше недавнее прошлое. Осмыслить его за короткий срок трудно, но Тариэл Цхварадзе вклад в это осмысление своей поэзией сделал. Не скрылся в «башне из слоновой кости», а, как и подобает «народному поэту», пошел к людям с простым и внятным сообщением о своей жизни.

      Когда Господь в невиданные дали

      торжественно однажды призовёт —

      уйди спокойно, тихо, без печали

      за свой последний в жизни поворот.

      И там, в пространстве безупречно белом,

      сияющим в лучах иных светил,

      ты вдруг поймёшь случайно, между делом,

      что до сих пор, как будто и не жил.

      Мой дедушка, Александр Трифонович, начал читать книги после пятидесяти пяти лет. До этого работал дальнобойщиком на Севере, Дальнем Востоке, Забайкалье. Прошел через все советские войны, включая Финскую кампанию, озеро Хасан и Халхин Гол. Великую Отечественную закончил в Праге. В конце 60-ых приехал из Читинской области в Томск, где начал читать внуку книжки, и радоваться вместе с ним приключениям Робинзона Крузо, Оцеолы, Всадника без головы, Незнайки и Пончика.

      Один на старости лет начинает читать книги. Другой начинает их писать. В некоторой системе координат это – одно и то же.

17 января 2018, Новодарьино

      ВО ВСЁМ ЕСТЬ СМЫСЛ

      МАНДАРИНОВЫЕ МЕТКИ

      Рассвета тонкая полоска

      приподнимала небеса,

      светилась в море белым воском

      вдаль уходящая коса.

      Всё растворялось в серой дымке

      сгоревших за ночь дров в печах,

      и лишь над башней – невидимкой

      шпиль золотой сверкал в лучах.

      Трещали и ломались ветки,

      как где-то в Туле на Покров,

      а мандарины, словно метки,

      среди заснеженных садов.

      СУМАСШЕДШИЙ ИНГУРИ

      Сумасшедший Ингури нервно бился о скалы,

      вырывая с корнями вековые стволы,

      и белели вершины, словно зубы в оскале

      из упавшей на землю неожиданной мглы.

      Ну а сванские башни – крепыши-великаны,

      встали цепью в ущелье и ушли в полный рост

      перевалом, хватая грудью рваные раны,

      не сдавая однажды ими принятый пост.

      На террасе отеля где-то рядом с Ушгули

      мы сидим, разливая по пиалам вино,

      и отчётливо слышно, как из прошлого пули

      рикошетом звенящим разбивают окно.

      «А налей-ка мне, батюшка, в чашу кагора…»

      А налей-ка мне, батюшка, в чашу кагора,

      ты же видишь, как руки от горькой дрожат,

      отдохну тут немного в прохладе собора

      и продолжу свой путь, укрепившись стократ.

      Не читай мне псалмы, почитай Мандельштама,

      и поэзия лечит нам душу порой,

      я тут слышал недавно, что их Далай-лама

      с головой окунулся в наш век Золотой.

      Сладок местный кагор, вроде как полегчало,

      осени же крестом, мне, пожалуй, пора…

      Свято-Троицкий храм, где-то рядом с Байкалом —

      похмелюсь и расставлю точней вектора.

      ЛЬВОВ

      Время пролетит, возможно снова,

      поднимусь аллеей, не спеша,

      к замку нестареющего Львова,

      листья по дороге вороша.

      Воздух чист, и клён уже багряный

      наповал сразит своей красой,

      если буду, как обычно, пьяный,

      скину туфли и пойду босой.

      Завитушки кованых заборов,

      терпкий вкус наливочки в кафе,

      призраки готических соборов

      объявляют аутодафе.

      И теперь в своём Чорохском устье,

      каждый год листок календаря

      отрывая, буду Львов я с грустью

      вспоминать в начале сентября.

      ДОРОГАЯ МОЯ СТОЛИЦА

      Надышался здесь пылью обочин.

      Это было как будто вчера…

      Не согрели столичные ночи —

      под Москвою теплей вечера.

      Вот опять под крылом мегаполис —

      не понять, где начало, где край.

      В белой дымке знакомый до