Иллюстратор (сборник). Дмитрий Долинин

Читать онлайн.
Название Иллюстратор (сборник)
Автор произведения Дмитрий Долинин
Жанр Современная русская литература
Серия
Издательство Современная русская литература
Год выпуска 2018
isbn 978-5-8370-0860-3



Скачать книгу

Конные тренировки стали ненужными. Совместные поездки на «жигулях» прекратились. Теперь Михалев каждую свободную минуту проводил, наблюдая репетиции «Чайки» то из темного зала, то из-за кулис, а также слушая актерскую болтовню в гримерных и буфете. Перетирали все больше скорое возвращение после лечения за границей театральной примы Костроминой и предвкушали непременный громкий скандал, ибо первоначально именно ей, а не черт знает откуда взявшейся Мальвине предназначалась роль Заречной. Костроминой было уже за сорок, утвердилась за ней подпольная ехидно-восхищенная кличка Нержавейка, но Свечин справедливо полагал, что Нину Заречную играть должна по-настоящему молодая актриса. Никому не раскрывал он своего плана, но надеялся, что ему удастся сперва утвердить Мальвину во второй состав, чтобы выходила она на сцену с согласия Костроминой с нею в очередь. А дальше, думал он, конкуренция, рейтинги и дружественные Свечину критики расставят приоритеты по своим местам.

      Но все покатило не по плану. Как позже догадался Михалев, вмешалась рука судьбы, именно его собственной судьбы, или то, что иным недоверчивым материалистам представляется простой случайностью. Причиной всему был Свечин. Несмотря на игру в солидность, оставался он в глубине души азартным мальчишкой. Любил скорость, автомобили, снегоходы. Снегоход и стал его погубителем. Врезался Свечин на большой скорости в дерево и через сутки скончался. Досрочно примчалась Нержавейка, ее назначили худруком театра. Нового постановщика для «Чайки» она не нашла, «Чайка» вслед за Свечиным скончалась. Мальвина, осмелившаяся репетировать роль, предназначенную Костроминой, стала главным врагом худрука. Закулисными стараниями примы выгнали Мальвину из общежития. Да и в самом деле, какое право имеет жить в академической общаге актриса, она ведь не студентка театральной академии. Свечин за нее просил? Мало ли что просил, нет уже Свечина. Пусть девчонка снимает квартиру, а то, что ее жалованья хватает только на кефир и пельмени, никого не касается. Не нравится? Езжай в свою деревню. Не хочешь? Скажи спасибо, что не выгнали.

      И однажды утром Михалев обнаружил Мальвину в проходной служебного входа в театр. Она сидела на чемодане и плакала. Слезы с потеками туши плыли по ее белому лицу. Рядом стояла большая, туго набитая сумка. Картина эта уколола Михалева в самое сердце, и оно содрогнулось от жалости.

      – Что случилось? – спросил он.

      – Из общаги на хрен выперли, – всхлипнула, вскочила на ноги и гневно ткнула рукой в сторону мордатого пожилого охранника. – А этот, блин, не пускает.

      Тут Михалева шарахнула радостная догадка: вот он, счастливый билет, судьба.

      – Придержи язык, шалава, – бурчал привычный держиморда. – Артистка! Кто тебя не пускает? Иди себе. А мешки твои не пушу! Может, там бомба!

      Сердце Михалева бешено колотилось.

      – Ну, – сказал он, отвернувшись к окну, как бы раздумывая, пожимая плечами, – давайте закинем вашу бомбу ко мне. А там разберемся.

      Погрузили вещи в машину Михалева и поехали. Жил Михалев недалеко от театра в небольшой двухкомнатной квартире, доставшейся ему от покойной тетушки. Он занимал одну комнату, а вторая, совсем маленькая, была чем-то вроде пыльной библиотеки, склада, чулана. Туда Михалев и затащил Мальвинины вещи.

      – Тут поживете, – сказал он. – Сейчас почистим, помоем.

      – А можно мне в душ? – спросила Мальвина. – В общаге горячую воду отключили.

      Выйдя из ванной, она спросила:

      – Ничего, что я твой халат надела?

      Легко коснулась ладонью Тимофеевой щеки. Халат распахнулся. Под ним не было никакой одежды.

      И осталась она жить у него как жена его. Поскольку Тимофей был тяжел, а она – легка, оседлывала его почти еженощно и, как азартная наездница, летала над ним, выкрикивая что-то то ли на птичьем, то ли на кукольном языке. А иногда ему удавалось оказаться сверху, и он, большой, как бы окутывал ее своим телом и растворялся в страсти и умилении, когда она, маленькая, билась под ним…

      Иногда, глядя в зеркало, она говорила:

      – Блин! Неужели помру когда-нибудь? Такая красивая!

      Про непременную смерть Тимофей, ясное дело, пропускал мимо ушей. Против воспевания красоты не возражал, получив в подарок действительно нечто вроде изящной статуэтки.

* * *

      Однажды жарким летним днем он отправился в театр пешком, а когда возвращался домой, нежданно шарахнул дождь, мощный летний ливень. Одежда насквозь промокла в несколько секунд, Тимофею вдруг стало весело, и шел он неторопливо, распевая во всю глотку невесть из каких глубин памяти выплывшую песню про месяц, который окрасился багрянцем: «Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал». Прятавшиеся от ливня в подворотнях прохожие усмехались и крутили пальцем у виска. Вдруг Тимофей заметил: под водосточной трубой с отсутствующим нижним загнутым раструбом пристроился рыжий котенок. Ухитрился поместиться так, что водяной поток из трубы лил мимо. И дождь не доставал. Задрав голову, кот смотрел вверх, будто изучая, откуда это нечто мокрое падает. Или, быть может, решил Тимофей, он слушает, как поет и гремит в трубе низвергающийся водопад. Удивительный