Название | Лекарство от скуки |
---|---|
Автор произведения | Павел Николаевич Волченко |
Жанр | |
Серия | |
Издательство | |
Год выпуска | 2024 |
isbn |
– Нет, – друг отца поерзал в кресле, вздохнул грустно, – в города не хочу, в города – скучно.
– Да, скучно, – согласился отец, а я, тем временем, прошел вдоль высоких книжных полок, встал на цыпочки, пытаясь достать до самого красивого, самого золотистого корешка книги – чуть-чуть роста не хватило.
– Отрок, что ты там ищешь? – заинтересовался друг. Мне тут же стало стыдно, я опустил глаза, виновато улыбнулся и уселся рядом со шкафом на мягкий ворс ковра.
– Ну-ну, что ты его смущаешь, – я знал, что хоть отец и говорит серьезно, но в глубине его бороды явно скрывается добрая усмешка, – сынок, если тебе что-то нужно, ты попроси.
– Угу, – я кивнул, не поднимая глаз, и снова откусил яблоко. Сок брызнул, и одна нечаянная капля, золотясь в солнечных лучах из широкого окна, упала на ковер…
Оплавленная земля крошилась под толстыми рифлеными подошвами, хрустела, как вафля, с изломов поднималась тонкая, как сажа, пыль. Даже через плотно прижатый к лицу универсальный респиратор-противогаз чувствовалась эта пыль, хрустела на зубах, забивала ноздри своим горелым запахом. Тяжело идти, хоть и не в полной амуниции, обоз из нескольких тяжелых БМП медленно ползет позади колонны пехоты, но все равно – тяжело. Солнце жарит, фильтры респиратора подзабились, легкий пластиковый латкомбез липнет к вспотевшей спине – тяжело.
– Колонна, стой! – гремит глухой голос сержанта через маску респиратора, и мы останавливаемся, вся колонна, почти две сотни человек. Все одинаковые: все в латкомбезах, все пропыленные, все с «абаканами» наперевес. – Привал! Шесть часов личного времени! Рекомендую отоспаться.
– А то может уже и не придется, – говорит кто-то рядом со мной. И он прав. Остановка днем, солнце едва-едва за половину небосвода перешло, – это недобрый знак. Да еще и отоспаться. Значит будет ночью бросок, а мы… Мы резерв, а может и не резерв, может и передовые силы.
Я посмотрел вперед, туда, где высились, словно бы оплавленные, черные развалины большого города, светофильтры широких, в половину лица очков, мгновенно притушили яркость солнца над руинами. Что это за город был и не скажешь: может Уфа, может Магнитогорск, а может и еще что-нибудь – сложно узнать по обгорелым остовам, а ориентироваться на сожженной до черноты местности под ярким белым солнцем в прожаренных небесах, я не умею.
– Думаешь там будет? – спросил глухой голос из-за спины. Я обернулся, еще один мой близнец: латкомбез в пыльных пятнах, маска, очки, вот только номерок слева на груди: «26-16А» – Артем.
– Да, наверное там, – киваю, усаживаюсь прямо на землю и добавляю грустно, – наверное там, Артем.
– Как думаешь, вытянем? – Артем усаживается рядом. Он еще с детских пор, с тех времен, когда мы вместе с ним гоняли по дворам, да лазили по деревьям, спрашивал меня о успехе всех затей, всех начинаний. Я почему-то почти всегда угадывал: получится, или же влетит нам обоим от родителей по первое число.
– А куда денемся, – я вздыхаю, провожу пальцем по земле, соскребая с твердой сплавленной корки слой сажи, – давай спать.
О том, что у меня плохое предчувствие, я говорить Артему не хочу.
– А может в картишки перекинемся? – друг весь подбирается в кресле, улыбается широко, и в его длинных пальцах, словно из ниоткуда, появляется колода карт. – Малой, на тебя сдавать? Во что играем? В дурака, в мавра, может пульку распишем? Малой, ты в преферанс обучен?
Мне стыдно, потому как в преферанс я играть не умею, а правила мавра забыл. В дурачка конечно сыграть бы можно, но… Я мотнул головой, и отвернулся.
– Нет, – отец едва не смеется, – с тобой, да в карты? Увольте.
– А что так? – в голосе друга слышится удивление едва ли не граничащее с возмущением.
Я оборачиваюсь, и вижу, как отец примирительно поднимает руки.
– Прости-прости, ничего такого. Просто, не везет мне в карты, – короткий хохоток, – судьба у меня такая.
– Судьба, – друг отца криво ухмыляется, как ни странно, но такая ухмылка ему идет, – Судьба – это интересная штука.
– Да-да, весьма интересная! – подхватывает отец, и было открывает рот, дабы высказать свои мысли, теории, но, под взглядом друга, замолкает, плечи его опадают, и он говорит, – Хотя, кажется, мы об этом уже говорили?
– Да, – соглашается друг, – говорили, и уже не один десяток раз.
– Если не одну сотню.
А вот мне интересно узнать побольше про судьбу, но только спрашивать у них, мне стыдно.
Земля все так же предательски хрустела под ногами – ну слышно же, слышно! Почему же так… Можно было быстро пробежать по черной дорожке тротуара, пробухать тяжелыми подошвами по залитому лунным светом асфальтовому языку, и залечь, вот только… Заметят. Слух у них не очень, а вот на зрение они никогда не жаловались – это я по обучающим фильмам хорошо запомнил. Здоровые, землистого цвета гарпии сидели на искореженной арматуре, как попугаи на насесте, то и дело поворачивая страшные свои гротескные морды то так, то этак, всматривались в ночную хмарь. Пока