Критика

Различные книги в жанре Критика

Новаторы особого рода

Михаил Салтыков-Щедрин

Салтыков считал появление и успех романов типа «Жертвы вечерней» Боборыкина или «Бродящих сил» Авенариуса прискорбным знамением времени. Эти произведения, вместе с романом М. Стебницкого (Н. С. Лескова) «Некуда» и его же повестью «Воительница», Салтыков отнес к «клубничной литературе», пользующейся особым успехом и процветающей в эпохи общественных кризисов и упадка идейных интересов. В такие эпохи особую силу получает «секта клубницистов», то есть «пустых и ничтожных людей», поглощенных животно-низменными интересами («безделицей»), чуждых всякой идейности. Салтыков считает не только возможным, но и необходимым изображение «умственного и нравственного хлама человека», в том числе и «безделицы», но лишь в качестве продукта всей системы общественных отношений. В произведениях же «клубничной литературы», в том числе и в романе Боборыкина, «безделица» – «этот гнуснейший из всех современных общественных хламов» – становится предметом изображения сама по себе, «просто как хлам», а не как «признак известного общественного строя». Между тем следовало бы показать ее связь с «умирающим миросозерцанием», выяснить причины ее «исторической устойчивости». Именно так мыслил свою задачу сатирика, летописца общественных нравов Салтыков.

Суета сует

Михаил Салтыков-Щедрин

Идейной борьбе с журналами «почвенников», «Время» и «Эпоха», посвящены многие полемические выступления Салтыкова в «Современнике». Одним из активных сотрудников «Эпохи» был Н. И. Соловьев, который после смерти Ап. Григорьева, наряду с Н. Н. Страховым, стал ведущим критиком журнала. Салтыков не удостоил Соловьева критическим разбором всех трех его томов. Поскольку отдельные главы этого сочинения выходили в виде небольших брошюр, сатирик остановился на одной из них – с выразительным заглавием «Суета сует». Самая затея такой навязчивой популяризации книги Соловьева, которая рекламировалась издателем как «замечательное произведение», не могла не показаться Салтыкову претенциозной, пошлой и удивительно соответствующей названию «Суета сует». Брошюра трактовала нравственные проблемы с той отвлеченно-моралистической точки зрения, которую Салтыков еще в «Современнике» заклеймил именем «стрижиной» философии.

Никитомихалковщина. Историческая память или сотворение мифа: два взгляда на русское прошлое

Дмитрий Калихман

Книга доктора технических наук Дмитрия Михайловича Калихмана посвящена «историческому творчеству» известного кинорежиссёра и Председателя союза кинематографистов Н. С. Михалкова. В книге подробно анализируются фильмы, снятые режиссером за 36 лет его деятельности, и даётся оценка творчеству Михалкова с точки зрения исторической достоверности снимаемых кинокартин, даётся оценка возможных нравственных последствий для российского общества создаваемой режиссёром искажениями отечественной истории и ее мифологизацией. В заключении книги приводится интервью известного российского историка, доктора исторических наук, профессора МГИМО(У) Андрея Борисовича Зубова по поводу известного «Манифеста просвещённого консерватизма» Михалкова, являющегося логическим продолжением его «исторического кинотворчества».

ТиК ли-ТаК ли? (Пандемическая хрономатика)

Александр Булдаков

Я пытался провести время: строил дом, сажал деревья, растил сынулю. Но провести время невозможно, у реанимационного одра оно прошептало: «Дурачок, умнее ничего не придумал? Нахрена?»– А вот и придумал, а вот и ни хрена! – и написал эту охинейнейшую книгу.Это история попытки поимки жестокого киллера. Редко кто убегает от него дольше, чем до 80 лет. Всё это писалось, когда весь мир спрятался по щелям от неведомых доселе вирусов. Ничего нового, время лечит при жизни все раны и всегда до смерти.

Большой космический обман США. Часть 14. Космическая еда и туалет американских «космонавтов»

А. В. Панов

В русскоязычном секторе Интернета долгое время длится яростная полемика между сторонниками НАСА и скептиками России. Одними из самых любимых тем, которые вызывают яростные споры между фанатиками американского «лунного достижения» и скептиками, являются темы «Космический туалет», «Космическая еда». Американские фальсификаторы сочинили нелепые сказки о быте «космонавтов» США. Эта книга разоблачает мифы НАСА о полетах в «космос».

Личные продажи. Классика и творческие продажи. На примере рынка вакансий – №2

Владимир Токарев

Второй номер журнала, который открывает новую профессию – продавцов на рынке вакансий, и предлагает кардинально изменить сущность работы службы персонала.Журнал особенно будет полезным для руководителей и владельцев бизнеса, заинтересованных в победе на рынке вакансий.

Led by the Nose

Robert Chalmers

The Fall of Literary Theory

Liana Vrajitoru Andreasen

The book revives literary theory, which was popular at the end of the 20th century, with the purpose of showing how useful it is in the current century in opening the minds of students to the dangers of claiming to have a fixed identity. The book shows that in Western cultures identity is a construct that always sees individuals as lacking something (being fallen) that can be retrieved or gained at the expense of an Other, an adversary seen as standing in the way of identity fulfillment. The book shows the history of «fallenness» through an analysis of Melville's Billy Budd, Faulkner's Absalom, Absalom!, Pynchon's The Crying of Lot 49. It also shows ways to heal identity through an analysis of Toni Morrison's Beloved and Rudolfo Anaya's Tortuga.

Rhetorics of Fantasy

Farah Mendlesohn

<P>Transcending arguments over the definition of fantasy literature, Rhetorics of Fantasy introduces a provocative new system of classification for the genre. Utilizing nearly two hundred examples of modern fantasy, author Farah Mendlesohn uses this system to explore how fiction writers construct their fantastic worlds. Mendlesohn posits four categories of fantasy—portal-quest, immersive, intrusion, and liminal—that arise out of the relationship of the protagonist to the fantasy world. Using these sets, Mendlesohn argues that the author's stylistic decisions are then shaped by the inescapably political demands of the category in which they choose to write. Each chapter covers at least twenty books in detail, ranging from nineteenth-century fantasy and horror to extensive coverage of some of the best books in the contemporary field. Offering a wide-ranging discussion and penetrating comparative analysis, Rhetorics of Fantasy will excite fans and provide a wealth of material for scholarly and classroom discussion.</P><P>Includes discussion of works by over 100 authors, including Lloyd Alexander, Peter Beagle, Marion Zimmer Bradley, John Crowley, Stephen R. Donaldson, Stephen King, C. S. Lewis, Gregory Maguire, Robin McKinley, China Miéville, Suniti Namjoshi, Philip Pullman, J. K. Rowling, Sheri S. Tepper, J. R. R. Tolkien, Tad Williams</P>

A Hunt for Optimism

Viktor Shklovsky

Begun in 1929 under the title «New Prose» and drastically revised after Vladimir Mayakovsky's sudden death, A Hunt for Optimism (1931) circles obsessively around a single scene of interrogation in which a writer is subjected to a show trial for his unorthodoxy. Using multiple perspectives, fragments, and aphorisms, and bearing the vulnerability of both the Russian Jewry and the anti-Bolshevik intelligentsia—who had unwittingly become the «enemies of the people»Hunt satirizes Soviet censorship and the ineptitude of Soviet leaders with acerbic panache. Despite criticism at the time that it lacked unity and was too «variegated» to be called a purely «Shklovskian book,» Hunt is stylistically unpredictable, experimentally bold, and unapologetically ironic—making it one of the finest books in Shklovsky's body of work.