Павел Мельников-Печерский

Список книг автора Павел Мельников-Печерский


    В лесах

    Павел Мельников-Печерский

    П. И. Мельников (псевдоним – Андрей Печерский) – известный русский писатель XIX века, автор знаменитой эпической дилогии «В лесах» и «На горах». «В лесах» – многоплановое историческое повествование, рассказывающее о жизни заволжского старообрядческого населения, о крестьянских промыслах, быте купечества и раскольнических скитов. Описание Заволжья дается на фоне поэтических картин природы и богатейшего этнографического и фольклорного материала.

    Старые годы и другие рассказы

    Павел Мельников-Печерский

    Мельников Павел Иванович (псевдоним – Андрей Печерский) [25.10(6.11).1818, Нижний Новгород, ныне г.Горький, – 1(13).2.1883, там же], русский писатель. Родился в дворянской семье. Окончил словесный факультет Казанского университета (1837). Был учителем. С 1847, служа чиновником особых поручений при нижегородском губернаторе, а затем (с 1850) в министерстве внутренних дел, участвовал в мероприятиях по «искоренению раскола». В 1866 вышел в отставку. Павел Иванович принадлежал к числу выдающихся русских литераторов середины XIX века. Оригинальная творческая индивидуальность, острая наблюдательность, знание народного быта и фольклора, прекрасное владение народной речью выдвинули его в ряд значительных писателей в то время, когда в литературе действовали такие корифеи критического реализма, как Л.Н.Толстой, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Достоевский, Тургенев, Островский, Гончаров. В своих рассказах Мельников-Печерский красочно рассказывает о характерах и жизни людей 18-го – начала 19-го веков. Перед нами встают живые люди того времени. В «Бабушкиных россказнях» людям высшего общества XVIII века, в том числе и бабушке, говорящим на своеобразном жаргоне, включающем огромное количество иностранных слов и сочетающем их с самым грубым просторечием, противопоставлена Настенька Боровкова, говорящая на чистом, выразительном народном языке. Эта героиня, с непростой судьбой правдолюбца, вызывает искренние симпатии слушателя. Как бы в противовес Насти Боровковой в рассказе «Старые годы» Павел Иванович описывает жизнь помещика-самодура князя Заборовского. В характеристике князя Заборовского и обрисовке его быта звучат отклики на образ Троекурова из романа А.С. Пушкина «Дубровский», только образ своего героя Мельников-Печерский доводит до трагической законченности. Абсолютно развращенный безнаказанностью своего поведения, он совершает страшное преступление, о котором становится известно даже императрице, и только смерть князя позволяет ему избегнуть заслуженного наказания.

    Непременный

    Павел Мельников-Печерский

    «Хаживал ко мне Андрей Тихоныч Подобедов – «непременный». Это значит, непременный заседатель земского суда. По уездам, с учреждения становых, вывелось старинное слово «заседатель», и непременного заседателя земского суда стали звать просто «непременным». Это было плешивенькое, коренастое создание, вечно в форменном с гербовыми пуговицами сюртуке и в мухояровых панталонах. Добрейший был человек, всякому старался услужить, а к службе до того был усерден, что хворал только в табельные дни…»

    Княжна Тараканова и принцесса Владимирская

    Павел Мельников-Печерский

    «Об этой самозванке писали иностранцы с разными, по обыкновению, прикрасами. Они-то и утвердили мнение, будто эта женщина действительно была дочерью императрицы, имевшею законное право на русский престол, что, взятая в Италии графом Алексеем Григорьевичем Орловым-Чесменским, она была привезена в Петербург, заточена в Петропавловскую крепость и там, 10 сентября 1777 года, во время сильного наводнения, затоплена в каземате, из которого ее забыли или не хотели вывести...»

    Письма о расколе

    Павел Мельников-Печерский

    «Раскол и раскольники представляют одно из любопытнейших явлений в исторической жизни русского народа. Но это явление, хотя и существует более двух столетий, остается доселе надлежащим образом неисследованным. Ни администрация, ни общество обстоятельно не знают, что такое раскол. Этого мало: девять десятых самих раскольников вполне не сознают, что такое раскол. А между тем русская литература в двести лет произвела более сотни книг, относящихся к расколу, не говоря о журнальных статьях последнего времени».

    Семейство Богачевых

    Павел Мельников-Печерский

    «Прадед Семена Родионовича, Кирилл Дементьев Богачев в конце XVII века числился в разряде «тульских казенных кузнецов и ствольных заворщиков»; иными словами: был житель Тулы и принадлежал к податному сословию, между тем как предки его в первой половине XVII века числились в разряде бояр и детей боярских. Каким образом утратилось потом дворянское достоинство Богачевых, неизвестно; но, как бы то ни было, Семен Родионыч и его родной брат Иван принадлежали к податному сословию и в половине прошлого столетия значились «железных водяных заводов содержателями». В это время братья Богачевы имели в Туле несколько фабрик: молотовую, гвоздевую, катальную и др., на которых и работало до полутораста человек, частью вольнонаемных, а частью купленных Богачевыми на чужое имя…»

    В Чудове

    Павел Мельников-Печерский

    «Вечерком приехали на Чудовскую станцию. Ямщик лихо подкатил дормез к подъезду «путевого дворца» – так назывались тогда станции по новой, только что выстроенной шоссейной дороге из Петербурга в Москву. Дом большой, каменный, у подъезда фонари горят. Проезжающих нет, только парная тележка стоит. Лошади, значит, будут. Был октябрь на исходе; я прозяб, даром что в дормезе сидел; сильно подмораживало. Вышел из экипажа, иду по лестнице – освещена. Вот, думаю, как бы везде такие станции были, ездить бы сполагоря. А то по нашим местам избушки на курьих ножках: тесные, грязные, а клопов да тараканов видимо-невидимо...»

    Гриша

    Павел Мельников-Печерский

    «После колгуевского мещанина Аверьяна Самохинского, горького пропойцы, что возле кабака и жизнь скончал, оставался сын Григорий. Не было у него ни роду, ни племени; как есть – круглый сирота. Было уж ему лет тринадцать, а мальчишка все меж дворов мотался: где съест, где изопьет, где в баньке попарится, а все именем Христовым. Только и праздник, бывало, Гришутке, как иная бабенка, сжалившись над ним горемычным, обносок подаст ему. И пойдет сироте тот обносок за нову рубаху. Паренек был смирный, тихий, послушный: нужда да сиротство чему не научат? И открыл ему господь разум: выучился Гришутка грамоте самоучкой, ходя по домам безграмотных мещан, читал им Псалтирь да Четьи-Минею…»

    На станции

    Павел Мельников-Печерский

    «Надвигалась грозовая туча; изредка сверкала молния, порой раскатывался гром в поднебесье… Стал накрапывать дождик, когда приехал я на Рекшинскую станцию. Станционный дом сгорел, на постройку нового третий год составляется смета: пришлось укрываться от грозы в первой избе...»

    Именинный пирог

    Павел Мельников-Печерский

    «Погода была прекрасная. «Благородные» пешком пошли к Ивану Семенычу. Шел городничий Антон Михайлыч, шел исправник Степан Васильич, шел судья Михайла Сергеич, шел «непременный» Егор Матвеич, шел почтмейстер Иван Павлыч, шли и другие обоего пола «благородные». Две бородки примкнули к бритому сонму чиновных людей: одна украшала красное, широкое лицо Дерюгина, другая густым лесом разрослась по румяному лицу касимовского купеческого брата Масляникова, бывшего прежде целовальником, а теперь управляющего рожновским винным откупом… Именинник встречал гостей на крылечке. Шумной толпой ввалили они в залу, а там столы уж уставлены яствами и питиями, задорно подстрекавшими зрение, обоняние и вкус нахлынувших гостей…»