Вечера княжны Джавахи. Сказания старой Барбалэ. Лидия Чарская

Читать онлайн.
Название Вечера княжны Джавахи. Сказания старой Барбалэ
Автор произведения Лидия Чарская
Жанр Сказки
Серия
Издательство Сказки
Год выпуска 1916
isbn



Скачать книгу

кому голосу ночного певца. Поет буль-буль[1] сладкоголосый, поет чудесную песню на черном от мрака розовом кусте. Тише, ветры, тише, Кура темноводная, тише, далекие горы, – слушайте все песню буль-буля, короля задумчивой восточной ночи, слушайте внимательно!

      И замолкают чинары, а, вместо шепота их, звенит голосистая песнь.

      Не то быль, не то сказку поет задумчивый крылатый певец ночи. И весь Гори,[2] весь сонный Гори, с его ароматными садами и зелеными виноградниками, с его грязным базаром и узкими улочками, слушает его.

      Слушает сонный, затихший Гори… Поет сладко крылатый певец в заглохшем саду забытой усадьбы.

      Его дед, такой же, как и он, певец восточной ночи, передал сыну эту песнь… Сын научил ее петь своего сына… И поет ее молодой задумчивый соловей…

      – Здесь, в этом забытом гнезде над Курой, в предместье Гори, – звенит его песнь, – жил когда-то знатный грузинский батоно.[3] Князь Георгий Джаваха-оглы-Джамата звался батоно. Он был смелый, храбрый офицер. Пускался в далекие Дагестанские горы, усмирял восставшие аулы[4] и дружил с покоренными лезгинами, как свой брат-кунак.[5] И сердце свое отдал черноокой лезгинке-магометанке из аула Бестуди, сделал ее своей женой и увез в свою усадьбу.

      Старый отец девушки, Хаджи-Магомет, долго не примирялся с дочерью, изменившей вере отцов и принявшей христианство… И только рождение выучки, княжны Нины, вернуло гордому старику угасшую было любовь к дочери.

      Как цветок весенний, как роза Алазанской долины, росла девочка Нина, христианское дитя, с душой свободной, как горы Дагестана, и смелой, как у кавказского орла…

      Малюткой еще была княжна, когда умерла её мать, тосковавшая по родному аулу, по суровому отцу и далекой родной сакле, – и осталась осиротевшей птичкой в доме отца красоточка Нина…

      А годы неслись непрерывной чередой… Поднималась, росла юная княжна, удивляя окружающих людей своей смелостью, ловкостью и неслыханною удалью. Она скакала по горам на своем коне, джигитовала[6] на диво, карабкалась, как дикий джайран,[7] по утесам. А какие песни она пела со своей молоденькой теткой, сестрой матери, Бэлой, приезжавшей к ней в гости, в Джаваховский дом, из родного аула Бестуди!

      По вечерам слушала она рассказы старой Барбалэ, верной, доброй служанки, выняньчившей черноокую Нину. Мастерица была старуха рассказывать. И, словно птичка по осени, затихала юная княжна, внимая словам старушки…

      Любовно, восторженно слушала она ее. Слушала и у дымящегося бухара[8] и на кровле Джаваховского дома при лунном свете, и под тенью утеса в горах, и в саду, под навесом густого каштана…

      Но не долго продолжались рассказы Барбалэ: увезли княжну учить в далекий северный город… Заточили вольную пташку в серые стены института. Не ужилась в них Нина, зачахла черная роза Грузии, тоскуя по родному краю, как зачахла когда-то её мать, тоскуя по родному аулу…

      Небо Петербурга, холодные люди, врожденный недуг и отсутствие пестрой сказки цветущей родины сделали свое дело. Умерла Нина. Умерла далеко… А через несколько лет умер и отец её.[9] Скончалась скоро и старая Барбалэ, но сказки верной, преданной служанки, перемешанные с былью, её рассказы, лившиеся из ссохшихся уст, её сказания из далекого прошлого Кавказа не умерли, нет: пережили они и старую Барбалэ, и юную, безвременно погибшую, княжну…

      Нет старушки Барбалэ давным-давно на свете, а сказки её реют в воздухе, как птицы, нашедшие гнезда в одичавшем тенистом саду Джаваховского дома. Их шепчет Кура многоводная, их сказывают густые чинары, их повторяют одичавшие розы, их поет горийский буль-буль с серыми крылышками в тихие, нежные, благовонные летние ночи…

      Первое сказание старой Барбалэ

      Безумец Бессо

      Уморилась за день старая Барбалэ. Утомилась. Пекла для гостей абрикосовые и каштановые пироги, варила шербеты.[10] То-то было дела. Приехали с батоно-князем пять товарищей-офицеров из полка, приехал из аула дедушка Хаджи-Магомет с дочкой Бэлой, младшей сестрой покойной княгини. Пили, ели, лезгинку плясали…

      И всех больше отличалась ясочка черноокая, десятилетка-красоточка Нина-княжна.

      Девочка цветет как персик, полная, свежая, как ангел красива, а уж пляшет-то, пляшет!.. Отродясь не видела такой пляски старая Барбалэ. Потом сам князь батоно, хозяин дома, играл на чиунгури,[11] все пели песни хором, а Нина – всех звончее, всех заливчатее. Старый денщик, казак Михако, сморгнул на седой ус скупую слезу, слушая свою маленькую госпожу-джан;[12] а молодец – наездник Абрек, седлая в конюшне офицерских коней, говорил, сверкая черкесскими глазами:

      – Аллах взял жену от батоно-князя в рай Магомета, зато княжной-соловушкой, дочкой-певуньей вдового мужа осчастливил…

      К ночи



<p>1</p>

Буль-буль – по-грузински соловей.

<p>2</p>

Гори – небольшой город Тифлисской губ.

<p>3</p>

Батоно – господин по-грузински.

<p>4</p>

Аул – селение горцев на Кавказе.

<p>5</p>

Кунак – друг, приятель.

<p>6</p>

Джигитовка – искусное наездничество, распространенное между кавказскими горцами.

<p>7</p>

Джайран – вид антилоп, которые водятся в Закавказье.

<p>8</p>

Бухар – камин.

<p>9</p>

См. повести того же автора: «Княжна Джаваха», «Записки институтки» и «Люда Влассовская».

<p>10</p>

Шербеты – лакомства и прохладительные напитки из яблок, лимонов и сахара.

<p>11</p>

Чиунгури – любимый музыкальный инструмента у грузин, род гитары.

<p>12</p>

Джан, джаным – по-татарски душа, душенька; очень распространенное ласкательное слово на Востоке.