И был вечер, и было утро. Борис Васильев

Читать онлайн.
Название И был вечер, и было утро
Автор произведения Борис Васильев
Жанр Советская литература
Серия Олексины
Издательство Советская литература
Год выпуска 0
isbn 978-5-17-064479-7, 978-5-271-26447-4



Скачать книгу

татарином, финном и вот теперь еще и евреем, а с позиции вероисповедания – православным, католиком, мусульманином, лютеранином и иудеем. В этой каше запутался бы любой, и, чтобы этого не случилось, я отступлю от рассказа и по порядку познакомлю вас с каждым судьей с тем уважением, с которым меня знакомила с ними моя бабушка. Итак, слева направо.

      Данила Прохорович Самохлёбов делал такие колеса, что заказчики приезжали из самого Валдая, а уж там-то, да еще, пожалуй, в Твери, понимали, что такое настоящее тележное колесо. С таким талантом и при такой славе жить бы Даниле Прохоровичу в достатке да в Пристенье, ходить бы каждый день в сапогах гармошкой, выпятив живот из-под пяти жилеток, да покрикивать себе на работников, а он жил на Успенке, долгов не любил, но и лишнего не имел и ходил в сапогах только в церковь по воскресеньям, а в прочие дни шлепал в опорках по двору, заваленному материалом, начатыми работами да неудачными колесными парами, которые сам же браковал по одному ему известным признакам и никогда никому не продавал ни за какие деньги.

      – Данила Прохорыч, уступи ты эту пару. Ну глянулась она мне, художество в ней, понимаешь.

      – Непродажная, – хмуро говорил мастер, обычно улыбчивый, но сердитый на собственные неудачи.

      – Да почему же непродажная, Прохорыч, помилуй? Я к тебе за триста верст приехал, ты говоришь: нету колес, а во дворе вона какая пара. Да такая пара, ежели не соврать, так до самого Иркутска доедет и обратно вернется. Уважь, Прохорыч!

      – Я труд свой поболе всего уважаю. А труд уважать – значит, огрехи не скрывать. Видишь, куда сучок попал? Недоглядел я его, такое дело.

      – Да что он, в глазу, что ли, сучок этот? Да я с таким сучком…

      – Непродажная пара, вот тебе последнее слово. Хочешь – жди, когда новую сделаю, хочешь – к другому мастеру ступай.

      Из этого следовало, что Данила Прохорович Самохлёбов был не просто колесником, а колесных дел мастером; он не просто делал свои колеса – он творил и смысл жизни своей видел в создании колесных пар, вечных и звонких, как песня. Он никогда не закупал материал ни саженями, ни возами, как бы дешево этот материал ни шел в его руки. Он бродил по лесам в тихие дни бабьего лета и присматривал матерые деревья, которые метил собственным клеймом и покупал поштучно, а если владелец артачился, то и воровал, чего уж греха-то таить, раз материал того стоил. Он выискивал вязы с узловатым здоровым ядром для ступиц, ясень для спиц, витые дубы на обода, рубил их поздней осенью, вывозил весною, а сушил только ему известным способом. Он питал пристрастие к цельным ободам, которые гнул из выдержанного дуба в горячем масле, а если уж заказывали особо тяжелую пару, то составлял обод не из шести косяков, как все мастера, а из четырех, которые соединял шипами своей, самохлёбовской формы и стягивал горячей шиной всегда только у одного кузнеца – у старого Павлюченки, который пропил все, кроме неистовой любви к саням и телегам.

      Таков был главный судья Успенки, в прошлом лихой кулачный боец Данила Прохорович Самохлёбов, а пишу я о нем так