Взорванный плацдарм. Реквием Двести сорок пятому полку. Валерий Киселев

Читать онлайн.
Название Взорванный плацдарм. Реквием Двести сорок пятому полку
Автор произведения Валерий Киселев
Жанр История
Серия Афган. Чечня. Локальные войны
Издательство История
Год выпуска 2015
isbn 978-5-699-79686-1



Скачать книгу

послушал, где и что творится, нашел раненого, вколол промедол, или кровь остановить – это я сам делал, перевязал – бинтов хватало, и – тащу к МТЛБ. Когда один, когда с чьей-то помощью. «Трехсотых» и «двухсотых» вывозил в медроту пачками. Там их хирурги режут, вспарывают… Пока пульс есть… Сядешь, покуришь… И дальше поехали. Неприятно было, когда возвращаешься в батальон из медроты – могли поменяться позиции, не заехать бы куда не надо, новой дислокации не знаешь. Не всегда спокойно возвращались. По дороге легко можно было попасть под огонь и своих. Так однажды наша МТЛБ попала под обстрел вэвэшников. Ездил через их расположение раз по десять в день, три зеленых ракеты выпустил, но они все равно стреляют. Остановились, хотел тому, кто стреляет, по роже двинуть, офицер вэвэшников к нам откуда-то выбежал, потом прапорщик, и давай друг на друга орать. Хрен найдешь, кто виноват, что по своим стреляли…

      Во взводе нас было всего-то – богом потерянный командир – алкаш, Ольга Савкина – фельдшер, механик-водитель МТЛБ Сергей Воробьев и я. Потом пришли три-четыре девушки, рвались в бой, к раненым – «Возьмите нас!». Но куда я их возьму… Объяснил им, что там все не так, как в кино. Они это поняли…

      Помню солдата, когда брали очередной дом-«пенал». Парнишке повезло несказанно: осколок попал в спину под бронежилет, по касательной, мясо вскрыло, как на операции, а кость не тронуло. Он еще и смеется!

      Помню, солдат идет и сам несет свои кишки, прижимает их к животу. У меня тогда глаза были по полтиннику. Вколол ему промедол. Он еще и в голову был ранен, но шел сам. Как раз черти бородатые опять стали стрелять… Еле ушли с ним в тыл.

      Вышел на меня боец – я около роты разведки тормознулся, дислокацию определить, рекогносцировку провести – он весь в крови, тело, голова, ноги, руки, весь изранен. Тогда мимо пролетала «бэха» второго батальона, остановил ее, механик-водитель кричит: «Мне комбат сказал, чтобы никого не брать!» Я все же приказал, и раненого забросили в десантный отсек этой БМП. Не думал, что он выживет. Хотя у меня ни один раненый не умер по дороге, я всех довез. А вот что с ними было дальше, в медроте, не знаю.

      Один наш солдат, снайпер, был смертельно ранен выстрелом из гранатомета, который сначала пробил бетонный забор, а потом и его – насквозь… Человек же сразу не умирает, сначала эйфория, на адреналине, потом начинаются судороги и он еще достаточно долго признаки жизни подает – это же физиология, куда от нее денешься…

      МТЛБ мыть было бесполезно – кровь и мозги на броне смерзлись. Сергей, механик мой, до истерики боялся крови на броне, был у него такой глюк, поэтому сначала возили «трехсотых» внутри МТЛБ.

      Оставил однажды «Воробья» с МТЛБ около домика. Мне казалось, что я от всего смертельно опасного его спрятал. Прихожу, он сидит, на нем лица нет, весь сжался. «Что с тобой?» – спрашиваю. «Я ел, уронил вилку, наклонился поднять. Как бабахнуло по броне… Если бы не наклонился – голову бы снесло…» И подает мне осколок, хороший такой, от нашего 152-мм снаряда…

      Бывало, что стреляли сразу из трех окон дома, и надо