Название | Русский след Коко Шанель |
---|---|
Автор произведения | Игорь Оболенский |
Жанр | Биографии и Мемуары |
Серия | Женский портрет эпохи |
Издательство | Биографии и Мемуары |
Год выпуска | 2015 |
isbn | 978-5-17-089572-4 |
У каждой манекенщицы был свой путь на подиум.
Мери Шарвашидзе пришлось покинуть Грузию в марте 1921 года. За несколько дней до того, как независимая республика стала частью Советской империи, княгине и ее близким удалось выехать из Батуми в Константинополь, а оттуда в Париж.
Подруга Мери Шарвашидзе Бабо Дадиани так описывает в своих дневниках их вынужденный отъезд из Тифлиса:
«25 февраля 1921-го года ночью все уехали в Батуми, чтобы отуда сбежать за границу. Оставили все, ничего не успели взять с собой.
Из Батуми на кораблях – кто на какой успевал, тот на такой и садился – уплыли в Константинополь».
Из Константинополя Мери с мужем и друзьями отправилась во Францию. Жизнь за границей была непростой. Эмигрантам каждый день приходилось продавать вывезенные с собой ценные вещи.
Когда была продана золотая табакерка, полученная князем Гигушей Эристави в подарок от императора, ситуация стала почти безнадежной.
В этот момент и состоялась та самая встреча с великим князем в кафе на Елисейских полях.
Дмитрий Павлович сразу понял, что финансовые обстоятельства жизни княгини Шарвашидзе-Эристави оставляют желать лучшего. А потому, не вдаваясь в лишние объяснения, предложил Мери зайти по адресу «улица Камбон, дом 13» к его подруге, которая, скорее всего, сможет предложить Мери работу.
Выбирать не приходилось. И уже на следующий день княгиня отправилась по указанному адресу.
Подругой великого князя оказалась никто иная, как Габриэль Шанель, которую модный Париж часто называл просто Коко. На что, кстати, сама Шанель обижалась. «Мы с вами вместе коров не пасли», – обычно ставила она на место тех, кто пытался называть ее полученным в юности прозвищем.
Шанель действительно предложила княгине Шарвашидзе работу – стать ее манекеном, именно так в те дни называлась профессия манекенщицы.
Для того, чтобы заработать на жизнь, Шарвашидзе пришлось забыть о своих принципах и согласиться. «Иначе бы тетя Мери на подиум ни за что не вышла», – рассказала мне дочь княжны Дадиани, ближайшей подруги Мери Шарвашидзе.
В двадцатых годах работа манекенами не была столь престижной, как сегодня. Скорее, все обстояло с точностью до наоборот. А потому княгине, блиставшей еще совсем недавно на балах в императорском дворце, пришлось переступить через себя.
О том, как чувствовали себя эмигрантки, вынужденные искать работу на подиуме, вспоминала Ксения Куприна, дочь великого писателя, тоже бывшая манекещицей в Париже: «Я пришла наниматься на работу первый раз в жизни. Поднялась по широкой мраморной лестнице, покрытой мягкими коврами. Внушительного вида швейцар указал мне на служебный вход. Я почувствовала себя униженной и долго колебалась, войти или нет.