Глеб Иванович Успенский

Список книг автора Глеб Иванович Успенский



    «Выпрямила»

    Глеб Иванович Успенский

    «…В очерке „Выпрямила“ писатель показывает людей, „скомканных“ как русской действительностью (крестьяне-новобранцы, народник Тяпушкин), так и западноевропейским капиталистическим строем, где царствует мнимая „правда“, где „всё одно унижение, всё попрание в человеке человека“. Но пафос „Выпрямила“ – в мечте о лучшем будущем русского народа, о „выпрямленном“ человеке, свободно трудящемся на своей земле, освобожденном от несправедливостей правительственных властей и „жестокостей“ капитализма…»

    «Выпрямила»

    Глеб Иванович Успенский

    «…В очерке „Выпрямила“ писатель показывает людей, „скомканных“ как русской действительностью (крестьяне-новобранцы, народник Тяпушкин), так и западноевропейским капиталистическим строем, где царствует мнимая „правда“, где „всё одно унижение, всё попрание в человеке человека“. Но пафос „Выпрямила“ – в мечте о лучшем будущем русского народа, о „выпрямленном“ человеке, свободно трудящемся на своей земле, освобожденном от несправедливостей правительственных властей и „жестокостей“ капитализма…»

    Очень маленький человек

    Глеб Иванович Успенский

    «Года полтора тому назад печать и общество были, если помнит читатель, одно время сильно заинтересованы так называемым куприяновским процессом, разыгравшимся в нашем богоспасаемом городе и сразу занявшим в ряду рязанских, харьковских и других, родственных по своему внутреннему содержанию процессов весьма почетное место. Подобно своим достойным сотоварищам начался он от совершенно ничтожного обстоятельства, так сказать, загорелся от копеечной свечи и, быстро достигнув громадных размеров, вытащил на божий свет великое множество самых темных и скандальных дел и делишек, совершавшихся, как оказалось, в среде так называемого образованного общества…»

    На Кавказе

    Глеб Иванович Успенский

    В конце января 1883 года Успенский выехал на Кавказ, посетил Владикавказ, Тбилиси, Поти, Батуми, Баку. Ленкорань, Астрахань и только в мае возвратился в Петербург. Поездка обогатила писателя множеством новых фактов и наблюдений, связанных главным образом с развитием капитализма в России, положением народных масс и отношением к ним интеллигенции. На окраинах царской России хозяйничанье «господина Купона» было особенно безудержным и свирепым, и Успенский выразительно показывает это в своем очерке.

    Волей-неволей (Отрывки из записок Тяпушкина)

    Глеб Иванович Успенский

    «…В „записках Тяпушкина“ Успенский ставит перед собою цель разобраться в многочисленных „несообразностях“ русской жизни и объяснить причины бестолковщины, ярко проявляющейся и в городе и в деревне. Тысячи людей собрались проводить гроб Тургенева, но торжественность прощания с писателем-гуманистом нарушена взводом казаков, присланных „следить за порядком“; деревня так нуждается в помощи врачей, но нет заботы об увеличении их числа, и крестьяне „волей-неволей“ должны обращаться к помощи знахарей; выходец из деревни, коридорный Кузьма хорошо подметил неполадки деревенской жизни, но вместо того, чтобы встать на путь борьбы с несправедливостью, он, после соответствующей беседы „в конторе“, начинает шпионить за жильцами…»

    Овца без стада

    Глеб Иванович Успенский

    «…Наскучив петербургскими дачами, я задумал провести прошлое лето где-нибудь в глуши, в тиши настоящей деревни, и был необыкновенно рад, когда, ежедневно просматривая газетные объявления об отдающихся на лето дачах, напал, наконец, на объявление о такой именно даче, какая и была мне нужна… Триста верст от Петербурга и двадцать верст от станции по проселку – это, уж наверно, настоящая деревня… В половине апреля, когда в полях лежал еще снег, я отправился нанимать эту усадьбу. В самом деле, место было чисто деревенское, и я тотчас же согласился на условия, предложенные мне хозяйкой дома, а в половине мая и совсем переехал сюда на жительство. Но, странное дело (хотя совершенно понятное), долгое житье в городах сделало то, что, при всем желании отдохнуть и провести лето «не так, как на даче», дела пошли, помимо моей воли, как нарочно, совершенно по-дачному, то есть: прогулки, петербургские знакомые, газеты – и ничего, ничего-таки деревенского. Дачный образ жизни, среди деревенской обстановки – куда нескладная и некрасивая вещь! …»