Иерусалимцы. Дина Рубина

Читать онлайн.
Название Иерусалимцы
Автор произведения Дина Рубина
Жанр Очерки
Серия
Издательство Очерки
Год выпуска 0
isbn 978-5-699-23593-3



Скачать книгу

ногами, он похож на проказливого второстепенного греческого бога, и кажется, – только крылышек недостает его пыльным кибуцным сандалиям.

      Вот ради этих считанных в году часов – прошу понять меня правильно – я здесь и живу…

      Я наслаждаюсь. Потягивая пиво, неторопливо перебираю, – как старый араб-торговец перебирает четки своими тусклыми сафьяновыми пальцами, – скользящие за спину густые, тягучие, сдобренные тмином, кардамоном, корицей и ванилью минуты.

* * *

      Многие из поклонников мною написанного люди не то чтобы сумасшедшие, но – с трудностями проживания в этом мире. Есть несколько неудачников-самоубийц. Время от времени (и довольно часто) кто-то из них мне звонит – посоветоваться насчет какой-нибудь очередной своей неудачи или просто пожаловаться на окружающий мир.

      На днях часа полтора я говорила по телефону с одной молодой женщиной, которая когда-то кончала с собой, но выжила.

      Не успела положить трубку – звонок. Губерман.

      – Час не могу до тебя дозвониться!

      – Я разговаривала с одной своей читательницей. Помнишь, с той, что выбрасывалась из окна.

      – Скажи ей, чтоб никогда больше этого не делала, – заметил он устало. – Или пусть берет этажом выше.

* * *

      Звонит юморист Юлиан Безродный:

      – Я хочу подарить вам потрясающий сюжет для романа!

      – Отчего бы вам самому не воспользоваться им, Юлиан?

      – Я миниатюрист, как вы знаете. А это сюжет для грандиозного полотна. Да что там! – полагаю, вам этого на три романа хватит.

      – Что же это за сюжет?

      – История моей жизни!

      – Понятно.

      – Погодите!!! Что вы, собственно, обо мне знаете? Давайте встретимся, и вы будете потрясены!

      После долгих препирательств я обреченно понимаю, что дешевле встретиться с этим милым, хотя и безумным человеком. Минут двадцать еще уходит на сварливое, даже скандальное выяснение – в порядке ли у меня диктофон и сколько кассет я должна приготовить для записи, – и на другой день мы уже сидим за столиком одного из баров на любимой мною улочке Йоэль Соломон. Я заказываю пиво и тост.

      Юлиан долго проверяет мой диктофон, включает, выключает его, нажимая попеременно все кнопки. «Раз, раз… – настойчиво долдонит он, – раз, раз…»

      Прокашливается, вслушивается в шелест бегущей пленки и наконец торжественно произносит:

      – Самым счастливым днем в моей жизни был день, когда умер мой папа.

      После этой фразы он умолкает и долго сидит, нахохлившись, ковыряя вилочкой скатерть.

      – Это все? – наконец мягко спрашиваю я.

      – Да, – говорит он. – Почему-то мне казалось, что я буду говорить долго, долго…

      Я выключаю диктофон и пододвигаю к нему бокал.

      – Пейте пиво, Юлиан, – говорю я ласково. – Вы действительно непревзойденный миниатюрист.

* * *

      Звонит Губерман:

      – А я вчера в суде был. Я ж два года без прав ездил. Просрочил и не заметил. Так вот, явились мы с Сашкой Окунем. Он подошел к бабе-прокурору. Она как увидела его – Сашка же у нас красавец, – рот раззявила и мгновенно была готова из прокуроров перейти в адвокаты и даже сесть на скамью подсудимых. Сашка кивнул на меня и сказал ей: «Посмотри на него, он поэт, у него голова в облаках».

      Та взглянула на меня (а я только с самолета после российской поездки – рожа снулая, помятая) и говорит: «Вижу».

      Он и к судье подкатывался с теми же баснями. Судья говорит – ладно, если признает свою вину, я не стану лишать его прав, ограничусь штрафом… Ну, и присудил 180 шекелей.

      – Совсем немного! – заметила я.

      – О чем ты говоришь! Я готовился уплатить полторы тыщи… Теперь разницу пропью.

* * *

      Что касается правоохранительных органов – в их коридорах можно встретить уже много наших. Причем как по эту, так и по ту сторону закона.

      Миша, следователь Иерусалимского полицейского управления, приходит утром на работу. Перед дверью его кабинета сидит здоровенный мужик лет шестидесяти, рубаха расстегнута, на ней пятно крови. Вся волосатая грудь в расстегнутом вороте – синего цвета. То есть татуировка безгранична. Рядом с ним стоит девица лет двадцати с синяком под глазом.

      – Вы – Миша? – спрашивает мужик. – Нам до вас.

      – Миша! – говорит девица надрывно-плаксиво. – Посадите меня в тюрьму, Миша! Посадите меня в тюрьму!

      Миша открывает дверь и приглашает в кабинет мужчину.

      Тот садится в кресло удобно, крепко, раскидисто, кивает в сторону коридора и говорит:

      – Во! Видал?.. Воспитываешь дочь, растишь ее, лелеешь… А она папу – ножиком!.. Нет, вы, Миша, не подумайте, она хорошая девочка, я ее очень люблю. Но мне ж обидно – что она витворает! Вчера привела козла вонючего… Мало, что он ростом ниже ее, он еще и кавказец… Когда она за второй подушкой вышла, я просунул голову в дверь спальни, говорю ему: «Если ты кавказский