Темные аллеи

Скачать книги из серии Темные аллеи


    Темные аллеи

    Иван Бунин

    Самая известная книга Бунина, состоящая из рассказов о любви, этот сборник сам писатель считал своим лучшим творением. Наверное, никто ни до, ни после Бунина не создал в литературе такой яркой, живой и разнообразной «энциклопедии любви». Для Бунина любовь – как солнечный удар. Испытать это чувство хотя бы раз в жизни дано не каждому, это и великое счастье, и дорогое сердцу воспоминание, а порой и страшная трагедия, оборачивающаяся смертью. Каждая из новелл, составляющих этот сборник, – отдельная история любви. Самые известные рассказы «Темных аллей» – «Генрих», «Чистый понедельник», «Натали», «В Париже», но, без сомнения, вы, читая эту вдохновенную, увлекательную книгу, сами выберете ту историю, которая наиболее созвучная вашему сердцу. © Оформление. ООО "Издательство «АСТ» © & ℗ ООО «Издательство АСТ», «Аудиокнига», 2021

    Темные аллеи

    Иван Бунин

    «… Женщина все время пытливо смотрела на него, слегка щурясь. – И чистоту люблю, – ответила она. – Ведь при господах выросла, как не уметь прилично себя держать, Николай Алексеевич. Он быстро выпрямился, раскрыл глаза и покраснел: – Надежда! Ты? – сказал он торопливо. …»

    Чистый понедельник

    Иван Бунин

    «… Когда Федор осадил у подъезда, безжизненно приказала: – Отпустите его… Пораженный, – никогда не позволяла она подниматься к ней ночью, – я растерянно сказал: – Федор, я вернусь пешком… И мы молча потянулись вверх в лифте…»

    Часовня

    Иван Бунин

    «… – А зачем он себя застрелил? – Он был очень влюблен, а когда очень влюблен, всегда стреляют себя… »

    Холодная осень

    Иван Бунин

    «… – Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер… Я посмотрела, и он обнял меня в моей швейцарской накидке. Я отвела от лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы он поцеловал меня. Поцеловав, он посмотрел мне в лицо. – Как блестят глаза, – сказал он. – Тебе не холодно? …»

    Таня

    Иван Бунин

    «Она служила горничной у его родственницы, мелкой помещицы Казаковой, ей шел восемнадцатый год, она была невелика ростом, что особенно было заметно, когда она, мягко виляя юбкой и слегка подняв под кофточкой маленькие груди, ходила босая или, зимой, в валенках, ее простое личико было только миловидно, а серые крестьянские глаза прекрасны только молодостью. В ту далекую пору он тратил себя особенно безрассудно, жизнь вел скитальческую, имел много случайных любовных встреч и связей – и как к случайной отнесся и к связи с ней…»

    Сто рупий

    Иван Бунин

    «Я увидал ее однажды утром во дворе той гостиницы, того старинного голландского дома в кокосовых лесах на берегу океана, где я проживал в те дни. И потом видел ее там каждое утро. Она полулежала в камышовом кресле, в легкой, жаркой тени, падавшей от дома, в двух шагах от веранды. …»

    Степа

    Иван Бунин

    «… Но горница была темна и тиха, только где-то постукивали рублевые часы на стене. Он хлопнул дверью, повернул налево, нашарил и отворил другую, в избу: опять никого, одни мухи сонно и недовольно загудели в жаркой темноте на потолке. – Как подохли! – вслух сказал он – и тотчас услыхал скорый и певучий, полудетский голос соскользнувшей в темноте с нар Степы, дочери хозяина: – Это вы, Василь Ликсеич? А я тут одна, стряпуха поругалась с папашей и ушла домой, а папаша взяли работника и уехали по делу в город, вряд ли и вернутся нынче… »

    Смарагд

    Иван Бунин

    «… Платьице на ней ситцевое, рябенькое. Башмаки дешевые; икры и колени полные, девичьи, круглая головка с небольшой косой вокруг нее так мило откинута назад… Он кладет руку на ее колено. Другой обнимает ее за плечи и полушутя целует в приоткрытые губы. Она тихо освобождается, снимает его руку с колена. – Что такое? Мы обиделись? …»

    Руся

    Иван Бунин

    «… Как-то после обеда они сидели в гостиной и, касаясь головами, смотрели картинки в старых номерах «Нивы». – Ты меня еще не разлюбила? – тихо спрашивал он, делая вид, что внимательно смотрит. – Глупый. Ужасно глупый! – шептала она. Вдруг послышались мягко бегущие шаги – и на пороге встала в черном шелковом истрепанном халате и истертых сафьяновых туфлях ее полоумная мать. …»