Русская классика

Различные книги в жанре Русская классика

Девочка или мальчик?

Николай Лесков

«…Г-н Штандель напечатал 31 октября в „Русском курьере“ большие возражения против сделанных мною указаний на фактические неточности и ошибки, допущенные им 4 сентября в описании жизни и общества в Ясной Поляне. Замечаниями моими г. Штандель нимало не убеждается и не конфузится того, что он написал 4 сентября о яснополянском доме, – напротив, он желает сконфузить других, а на меня подействовать своими убеждениями. Полезный урок всегда хорошо получить от всякого, в каком бы возрасте ни находился поучающий, но опытность заставляет принимать всякое поучение с обсуждениями и с поверкою…»

Прощай, Гульсары!

Чингиз Айтматов

Где-то идет война, а в маленьком поселке, расположенном в глубоком тылу, разыгрывается поэтичная и полная драматизма история юноши-подростка, подарившего свое сердце первой местной красавице – гордой и независимой Джамиле… В День поминовения – первый день осени – старуха Толгонай беседует то ли с полем, то ли с духами природы, рассказывая им историю своей нелегкой жизни, в которой было и счастье, и множество горестей и утрат… Уже немолодая женщина вспоминает свое детство в маленьком степном ауле и человека, раз и навсегда изменившего ее жизнь, – своего первого учителя и первую, неразделенную любовь… Долгие годы длится верная дружба табунщика Танабая и прекрасного коня-иноходца Гульсары, словно бы символизирующего свободу и независимость самой степи. Однако злые люди находят способ разлучить друзей… Повести, вошедшие в этот сборник, написаны Чингизом Айтматовым в разные годы, однако их объединяет страстная любовь к его родной земле – с ее древней культурой, традициями, передающимися из поколения в поколение тысячелетиями, прекрасной и суровой природой и столь же прекрасными, решительными и сильными женщинами.

Обман

Николай Лесков

«Под самое Рождество мы ехали на юг и, сидя в вагоне, рассуждали о тех современных вопросах, которые дают много материала для разговора и в то же время требуют скорого решения. Говорили о слабости русских характеров, о недостатке твердости в некоторых органах власти, о классицизме и о евреях. Более всего прилагали забот к тому, чтобы усилить власть и вывести в расход евреев, если невозможно их исправить и довести, по крайней мере, хотя до известной высоты нашего собственного нравственного уровня…»

Сбежавшие пальцы

Сигизмунд Кржижановский

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

В трамвае

Александр Куприн

«Угол Невского и Литейного. Зима. Вечер. Оттепель. Влажный туман поднимается из земли и давит улицу. Сквозь его завесу не видно домов, но огромными голубыми и оранжевыми пятнами сияют электрические фонари, багрово горят окна кинематографов, и вдруг вырастают золотые злобные глаза ревущих автомобилей. Пешеходы, экипажи, моторы, трамваи, мальчишки с ручными тележками, велосипедами сплошными лавами вливаются в этот перекресток, задерживаются и кружатся в нем, как в водовороте, и растекаются дальше. Шерсть на лошадях вскурчавлена и дымится. И над людьми колеблются их испарения…»

Новичок

Дмитрий Мамин-Сибиряк

«Детский мир, как я уже сказал, расширяется концентрическими кругами, и самые сильные привязанности помещаются ближе к центру, каким является родное гнездо. Первой ступенью после него являются друзья детства, а следующей за ней – школьные товарищи…»

Ненапечатанные рукописи пьес умерших писателей

Николай Лесков

«…есть пьеса умершего писателя, происхождение которой, а равно и ее замечательная судьба способны возбуждать, может быть, несколько больший интерес, а между тем о существовании этой пьесы, кроме меня, кажется, никому и ничего из литературных людей не известно…»

О жизни

Лев Толстой

Просветитель, публицист, педагог, философ – Лев Николаевич Толстой посвятил всю свою жизнь поиску нравственного идеала. Сам он однажды сказал: «Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, ошибаться, начинать и бросать… и вечно бороться и лишаться. А спокойствие – душевная подлость». Труд «О жизни» Толстой считал одним из главнейших своих сочинений: в нем сконцентрировались все те его взгляды и убеждения, путь к которым был столь мучителен и долог. Его душевные метания сменились уверенностью в правильности выбора.

Бибиковские «меры»

Николай Лесков

Написанная в связи с газетной полемикой о правах и обязанностях попечителей учебных округов, в связи с недавно вошедшим в силу новым университетским уставом 1884 года и непрестанными «студенческими беспорядками», заметка Лескова интересна, как один из немногих написанных фрагментов широко задумывавшихся писателем своих воспоминаний, литературных и «житейских».

Четки

Сигизмунд Кржижановский

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.