Собрание сочинений. Том 5. 1967–1968. Аркадий и Борис Стругацкие

Читать онлайн.
Название Собрание сочинений. Том 5. 1967–1968
Автор произведения Аркадий и Борис Стругацкие
Жанр Научная фантастика
Серия
Издательство Научная фантастика
Год выпуска 1967
isbn 978-5-17-113081-7, 978-5-17-113083-1



Скачать книгу

а поскольку жители там очень деликатны и стремятся, чтобы всем было хорошо, создана специальная профессия – читатель. Одни специализируются по ямбу, другие – по хорею, а Константин Константинович – крупный специалист по амфибрахию и осваивает сейчас александрийский стих, приобретает вторую специальность. Цех этот, естественно, вредный, и читателям полагается не только усиленное питание, но и частые краткосрочные отпуска.

      – Это я все понимаю! – проникновенно вскричал Хлебовводов. – Ямбы там, александриты… Я одного не понимаю: за что же ему деньги плотят? Ну сидит он, ну читает. Вредно, знаю! Но чтение – дело тихое, внутреннее, как ты его проверишь, читает он или кемарит, сачок?.. Я помню, заведовал я отделом в инспекции по карантину и защите растений, так у меня попался один… Сидит на заседании и вроде бы слушает, даже записывает что-то в блокноте, а на деле спит, прощелыга! Сейчас по конторам многие навострились спать с открытыми глазами… Так вот я и не понимаю: наш-то как? Может, врет? Не должно же быть такой профессии, чтобы контроль был невозможен – работает человек или, наоборот, спит?

      – Это все не так просто, – возразил я. – Ведь он не только читает, ему присылают все стихи, написанные амфибрахием. Он должен все их прочесть, понять, найти в них источник высокого наслаждения, полюбить их и, естественно, обнаружить какие-нибудь недостатки. Об этих всех своих чувствах и размышлениях он обязан регулярно писать авторам и выступать на творческих вечерах этих авторов, на читательских конференциях, и выступать так, чтобы авторы были довольны, чтобы они чувствовали свою необходимость… Это очень, очень тяжелая профессия, – заключил я. – Константин Константинович – настоящий герой труда.

      – Да, – сказал Хлебовводов. – Теперь я уяснил. Полезная профессия. И система мне нравится. Хорошая система, справедливая.

      – Продолжайте докладывать, товарищ Зубо, – произнес Лавр Федотович.

      Комендант вновь поднес папку к глазам.

      – Пункт девятый. Был ли за границей: был. В связи с неисправностью двигателя четыре часа находился на острове Рапа-Нуи.

      Фарфуркис что-то неразборчиво пропищал, и Хлебовводов тотчас подхватился.

      – Это чья же нынче территория? – обратился он к Выбегалле.

      Профессор Выбегалло, добродушно улыбнувшись, широким снисходительным жестом отослал его ко мне.

      – Дадим слово молодежи, – сказал он.

      – Территория Чили, – объяснил я.

      – Чили, Чили… – забормотал Хлебовводов, тревожно поглядывая на Лавра Федотовича. Лавр Федотович хладнокровно курил. – Ну, раз Чили – ладно тогда, – решил Хлебовводов. – И четыре часа только… Ладно. Что там дальше?

      – Протестую! – с безумной храбростью прошептал Фарфуркис, но комендант уже читал дальше.

      – Пункт десятый. Краткая сущность необъясненности: разумное существо со звезды Антарес. Летчик космического корабля под названием летающее блюдце…

      Лавр Федотович не возражал. Хлебовводов, глядя на него, одобрительно кивнул, и комендант продолжал:

      – Пункт одиннадцатый. Данные о ближайших родственниках… Тут большой список.

      – Читайте, читайте, – сказал Хлебовводов.

      – Семьсот девяносто три лица, – предупредил комендант.

      – Ты не теряйте время, – посоветовал Хлебовводов. – Твое дело читать, вот и читайте. И разборчиво.

      Комендант вздохнул и начал:

      – Родители – А, Бе, Ве, Ге, Де, Е, Ё, Же…

      – Ты это чего? Ты постой… Ты погоди… – сказал Хлебовводов, от изумления утратив дар вежливости. – Ты что, в школе? Мы тебе что, дети?

      – Как написано, так и читаю, – огрызнулся комендант и продолжал: – Зе, И, Й, Ке, Ле, Ме…

      – Грррм, – произнес Лавр Федотович. – Имеется вопрос к докладчику. Отец дела номер семьдесят два. Фамилия, имя, отчество.

      – Одну минутку, – вмешался я. – У Константина Константиновича девяносто четыре родителя пяти различных полов, девяносто шесть собрачников четырех различных полов, двести семь детей пяти различных полов и триста девяносто шесть соутробцев пяти различных полов.

      Эффект моего сообщения превзошел все ожидания. Лавр Федотович в полном замешательстве взял бинокль и поднес его ко рту. Хлебовводов беспрерывно облизывался. Фарфуркис яростно листал записную книжку.

      На Выбегаллу надеяться не приходилось, и я готовился к генеральному сражению – углублял траншеи до полного профиля, минировал танкоопасные направления, оборудовал отсечные позиции. Погреба ломились от боеприпасов, артиллеристы застыли у орудий, пехоте было выдано по чарке водки. Эх, ребят со мной не было! Не было у меня резерва Главного Командования, был я один.

      Тишина тянулась, набухала грозой, насыщалась электричеством, и рука моя уже легла на телефонную трубку – я готов был скомандовать упреждающий атомный удар, – однако все это ожидание рева, грохота, лязга окончилось пшиком. Хлебовводов вдруг осклабился, наклонился к уху Лавра Федотовича и принялся что-то нашептывать ему, бегая по углам замаслившимися глазками.