Собрание сочинений. Том 3. 1961–1963. Аркадий и Борис Стругацкие

Читать онлайн.
Название Собрание сочинений. Том 3. 1961–1963
Автор произведения Аркадий и Борис Стругацкие
Жанр Научная фантастика
Серия
Издательство Научная фантастика
Год выпуска 1961
isbn 978-5-17-110023-0, 978-5-17-110021-6



Скачать книгу

      Аркадий и Борис Стругацкие

      Собрание сочинений. Т. 3. 1961–1963. Попытка к бегству. Далекая Радуга. Трудно быть богом. Понедельник начинается в субботу. Рассказы

      © А.Н. Стругацкий, Б.Н. Стругацкий, наследники, 2016

      © ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

      Попытка к бегству

      1

      – Хороший сегодня будет день! – сказал вслух Вадим.

      Он стоял перед распахнутой стеной, похлопывая себя по голым плечам, и смотрел в сад. Ночью шел дождь, трава была мокрая, кусты были мокрые, и крыша соседнего коттеджа тоже была мокрая. Небо было серое, а на тропинке блестели лужи. Вадим подтянул трусы, спрыгнул в траву и побежал по тропинке. Глубоко, с шумом вдыхая сырой утренний воздух, он бежал мимо отсыревших шезлонгов, мимо мокрых ящиков и тюков, мимо соседского палисадника, где, выставив напоказ внутренности, красовался полуразобранный «колибри», через мокрые, пышно разросшиеся кусты, между стволами мокрых сосен; не останавливаясь, прыгнул в озерцо, выбрался на противоположный берег, поросший осокой, а оттуда, разгоряченный, очень довольный собой, все наращивая темп, помчался обратно, перепрыгивая через огромные спокойные лужи, распугивая маленьких серых лягушек, прямо к лужайке перед Антоновым коттеджем, где стоял «Корабль».

      «Корабль» был совсем молодой, ему не исполнилось и двух лет. Черные матовые бока его были абсолютно сухи и чуть заметно колыхались, а острая вершина была сильно наклонена и направлена в ту точку серого неба, где за тучами находилось солнце. «Корабль» по привычке набирал энергию. Высокая трава вокруг «Корабля» была покрыта инеем, поникла и пожелтела. Впрочем, это был приличный тихого нрава звездолет типа «турист». Рейсовый рабочий звездолет за ночь выморозил бы весь лес на десять километров вокруг.

      Вадим, поскальзываясь на поворотах, обежал «Корабль» и направился домой. Пока он, стеная от наслаждения, растирался мохнатым полотенцем, из дачи напротив вышел сосед дядя Саша со скальпелем в руке. Вадим помахал ему полотенцем. Соседу было полтораста лет, и он день-деньской возился со своим вертолетом, но все было втуне – «колибри» летал неохотно. Сосед задумчиво поглядел на Вадима.

      – У тебя нет запасных биоэлементов? – спросил он.

      – Что, сгорели?

      – Не знаю. У них ненормальная характеристика.

      – Можно связаться с Антоном, дядя Саша, – предложил Вадим. – Он сейчас в городе. Пусть привезет вам парочку.

      Сосед подошел к вертолету и стукнул его скальпелем по носу.

      – Что же ты не летаешь, дурачок? – спросил он сердито.

      Вадим принялся одеваться.

      – Биоэлементы… – ворчал дядя Саша, запуская скальпель во внутренности «колибри». – Кому это надо? Живые механизмы… Полуживые механизмы… Почти неживые механизмы… Ни монтажа, ни электроники… Одни нервы! Простите, но я не хирург. – Вертолет дернулся. – Тихо, ты, животное! Стой смирно! – он извлек скальпель и повернулся к Вадиму. – Это негуманно наконец! – объявил он. – Бедная испорченная машина превращается в сплошной больной зуб! Может быть, я слишком старомоден? Мне ее жалко, ты понимаешь?

      – Мне тоже, – пробормотал Вадим, натягивая рубашку.

      – Что?

      – Я говорю: может быть, вам помочь?

      Дядя Саша некоторое время переводил взгляд с вертолета на скальпель и обратно.

      – Нет, – сказал он решительно. – Я не желаю применяться к обстоятельствам. Он у меня будет летать.

      Вадим сел завтракать. Он включил стереовизор и положил перед собой «Новейшие приемы выслеживания тахоргов». Книга была старинная, бумажная, читанная-перечитанная еще дедом Вадима. На обложке был изображен пейзаж планеты-заповедника Пандоры с двумя чудовищами на переднем плане.

      Вадим ел, листая книжку, и с удовольствием поглядывал на хорошенькую дикторшу, рассказывавшую что-то о боях критиков по поводу эмоциолизма. Дикторша была новая, и она нравилась Вадиму уже целую неделю.

      – Эмоциолизм! – со вздохом сказал Вадим и откусил от бутерброда с козьим сыром. – Милая девочка, ведь это слово отвратительно даже фонетически. Поедем лучше с нами! А оно пусть останется на Земле. Оно наверняка умрет к нашему возвращению – можешь быть уверена.

      – Эмоциолизм как направление обещает многое, – невозмутимо говорила дикторша. – Потому что только он сейчас дает по-настоящему глубокую перспективу существенного уменьшения энтропии эмоциональной информации в искусстве. Потому что только он сейчас…

      Вадим встал и с бутербродом в руке подошел к распахнутой стене.

      – Дядя Саша, – позвал он, – вам ничего не слышится в слове «эмоциолизм»?

      Сосед, заложив руки за спину, стоял перед развороченным вертолетом. «Колибри» трясся, как дерево под ветром.

      – Что? – сказал дядя Саша не оборачиваясь.

      – Слово «эмоциолизм», – повторил Вадим. – Я уверен, что в нем слышится похоронный