Каменный Пояс. Книга 2. Наследники. Евгений Александрович Федоров

Читать онлайн.
Название Каменный Пояс. Книга 2. Наследники
Автор произведения Евгений Александрович Федоров
Жанр Историческая литература
Серия Урал-батюшка
Издательство Историческая литература
Год выпуска 1951
isbn 978-5-4484-7579-5



Скачать книгу

сундуке хранился ларец, а в нем лежало завещание Акинфия.

      «Как там сказано, так тому и быть! – рассуждал Мосолов, погоняя и без того горячего коня. – В Невьянск! В Невьянск!»

      В попутных заводских селах приказчик наказал священникам звонить в колокола и молиться об умершем хозяине.

      Унылый редкий звон огласил горы и лесные трущобы, возвещая печальную весть. Но, узнав ее, крепостные демидовские мужики остались равнодушны. Знали они: ушел один хозяин, придет другой, а их судьба останется неизменной.

2

      Тихим ранним утром Мосолов приближался к Невьянску. На востоке над горами пылал утренний пожар зари. Проснулись птицы, в лесах началась суетливая звериная жизнь. На косогоре приказчик задержал коня, вздохнул полной грудью: «Осподи боже, сколь богатства кругом, – и кому это достанется?»

      С холма открывались волнистые гребни гор, деревни, притаившиеся среди густых лесов, синие дымки тянулись к небу. Прямо у ног Мосолова распахнулась широкая зеленая долина, по которой, отливая серебром, лениво несла свои прохладные воды река Нейва. Птицы хлопотливой стаей тянулись на юг: отошел спасов день – клонило к осени. Только в тихих заводях кое-где плавали белые лебеди – «божья птица». Где-то вдали, в речном просторе, раздался резкий и громкий, словно металлический, крик ее. Приказчик умилился: «Ишь, Богу замолилась лебедь!»

      Из-за бугра вставала наклонная Невьянская башня, тянулись серые заплоты. Завод черным помелом дыма грязнил прозрачное небо. На сердце Ивана Перфильевича вновь с большой силой вспыхнула тревога. Ему представился парализованный брат покойного хозяина – Никита Никитич Демидов. Постнолицый, с закорюченным носом и зоркими глазами, он походил на старую хищную птицу. Старик быстро раздражался, был неимоверно сердит и в гневе страшен. Приказчик прикидывал, как полегче сообщить ему печальную весть. «Брякнешь с маху, враз его кондрашка хватит!» – подумал Мосолов и беспокойно заерзал в седле.

      Было время, когда Иван Перфильевич любил поозоровать. Теперь давно отошло оно. Приказчику пошел седьмой десяток, и хотя его тело еще не согнулось под тяжестью времени, еще сохранилась сила, но былое проворство уплыло. Сейчас Мосолов походил на старого седого волка, умудренного большой жизнью, и брал он теперь не нахрапом, а хитростью.

      Еще раз всадник окинул взором невьянские просторы, свистнул и тронулся под угорье к заводу…

      Был час, когда старый Никита Никитич под открытым небом, на крыльце, совершал свой ранний лечебный завтрак. Обряженный в добротный бухарский халат, с гладко причесанными реденькими волосами на высохших височках, он сидел в кресле-возиле. Рыжий зеленоглазый мужик-хожалый, широкий в плечах, с толстой шеей, поил хозяина из рожка кобыльим молоком. Острый кадычок паралитика ходил челноком, узкие глазки сошлись в щелочки от удовольствия.

      Заслышав конский топот, Демидов открыл глаза, судорожно отстранил мужика с рожком.

      – Ты что не ко времени примчал? – закричал он приказчику.

      Мосолов молодо соскочил с коня; медленным шагом, как побитая собака, он трусливо побрел к хозяину. Никита Никитич пронзительным взглядом смотрел на приказчика. Костыль в руке хозяина нетерпеливо выстукивал дробь.

      – Что стряслось? Беда? – тревожно спросил старик.

      Мосолов смахнул шапку, поклонился Демидову.

      – Господь Бог посетил нас, хозяин! – тихо сказал приказчик.

      – Пожар? – от страха расширил глаза Никита. – Лес варнаки подожгли?

      – Никак нет, хозяин. Свершилось положенное от Бога.

      – Коломенки с железом потопли?

      – Никак нет. Акинфий Никитич изволил отойти… – хрипло выдавил Мосолов.

      Наступила минута тягостной тишины. Рожок выпал из рук хожалого и дребезжащим стуком покатился по ступеням крыльца. Старик сидел неподвижно с отвислой нижней челюстью.

      «Никак и этот отходит?» – со страхом покосился на хозяина Мосолов. Но в эту минуту старик встрепенулся, губы его дрогнули, он поднял костлявую руку и перекрестился:

      – Упокой, Господи, его душу суетную… Духовника зови, племянников кличь. В горницу вези! – прикрикнул он на мужика. Тот послушно стал за возилом и плавно покатил его в хоромы…

      К удивлению Мосолова, старик Никита Никитич Демидов проявил неожиданную расторопность. Он не отпустил от себя приказчика.

      Мужик-хожалый привез хозяина в обширный мрачный кабинет с грузными каменными сводами.

      – Теперь уйди! – приказал слуге Демидов. – А ты, Иван, останься.

      Мосолов покорно склонил голову.

      В узкое стрельчатое окно скользнул робкий луч солнца и словно золотым мечом рассек полумрак горницы. Против кресла, в котором сидел больной старик, на стене в черной дубовой раме висел портрет Никиты Демидова-отца. Голый большой череп поблескивал на темном полотне портрета, курчавая смоляная борода спускалась до пояса, ироническая улыбка блуждала в густой бороде Демидова, властно глядевшего из рамы.

      Никита-сын поднял глаза на портрет.

      – Видишь? –