Времени холст. Избранное. Евгений Лукин

Читать онлайн.
Название Времени холст. Избранное
Автор произведения Евгений Лукин
Жанр Современная русская литература
Серия
Издательство Современная русская литература
Год выпуска 2016
isbn 978-5-903463-45-9



Скачать книгу

час, когда на войну призывала труба полковая

      И над русской твердыней взошла роковая звезда,

      Все языки смешались, вся Русь поднялась кочевая,

      И на Запад пошли, и пошли на Восток поезда.

      В час, когда наступила пора и прощать, и прощаться,

      Сын явился к отцу в золоченый кремлевский дворец:

      «Что мне делать, отец?» – Тот ответил:

      «Идти и сражаться!».

      Разве мог в этот час по-другому ответить отец?

      Но когда на рассвете куранты пробили державно,

      О пленении сына ему доложил вестовой,

      Он подумал, что выбыл еще один воин бесславно

      Из состава полка. И табак закурил золотой.

      И фельдмаршала, взятого в плен у бойниц Сталинграда,

      Он менять на бесславного сына не стал, дав отказ,

      Ибо на полководца, сказал, не меняю солдата.

      И замолк. И табак золотой в его трубке погас.

      И стоял вестовой, потрясенный услышанной речью,

      Но молчал он, задумавшись, не замечал никого.

      И, казалось, душа содрогалась в нем по-человечьи,

      Если стоит считать, что имелась душа у него.

2

      Как в двенадцать часов бьют державно куранты

      на Спасской,

      Он из гроба встает и отряхивает пыль веков.

      Перед ним спит Москва, и, сверкая во мгле азиатской,

      Острый месяц украдкой срезает кресты с куполов.

      Как в двенадцать часов он идет, не спеша, мостовою,

      Равномерно стучат по брусчатке его кирзачи.

      Белый китель на нем и фуражка с багровой звездою.

      Отдают ему честь постовые в железной ночи.

      И, заслышав шаги, его стража встает по тревоге,

      И его вестовые вступают во злат-стремена.

      Реют стяги на башнях и трубы немеют в восторге,

      Потому что в державе настали его времена.

      Как в двенадцать часов он на Красную площадь выходит,

      На гранитную твердь Мавзолея восходит, суров.

      На торжественный смотр окровавленный маршал выводит

      Легионы погибших, но верных до гроба врагов.

      И шагают, шагают во имя его и во славу

      Занесенные снегом Мордовии и Колымы.

      И товарищи верные рядом стоят по уставу,

      И приветствуют мертвых центральной московской тюрьмы.

      И когда о введении полной свободы (посмертно)

      Он зачитывает совершенно секретный приказ,

      Замогильную здравицу все выкликают усердно

      И куранты над ним бьют последний двенадцатый раз.

      1988

      Глухарь

      Потому что глухарь – предрассветная птица,

      Бормоча и шепча, выкликает на небо зарю,

      От молитвы оглохнув, уже ничего не боится,

      Выживаемость птицы низка, приближаясь к нулю.

      И когда, уточнив глазомером, таежный охотник

      Приближается к месту для выстрела – о, посмотри,

      Как на ели глухарь, колдовского размаха работник,

      Начинает работу по вызову долгой зари.

      Так бормочет, так шепчет небесная птица на ели,

      Так искусно колдует, так заговор свой говорит,

      Что должна неизбежно оказаться она на прицеле,

      Ибо это закон, а закон не такое творит.

      1987

      Два разговора

1

      – Откуда ты родом? – спросили и ждут.

      – Оттуда, где с зорями сеют и жнут,

      Где кровью за всех и за каждого платят,

      Где сталь травянистым узором булатят,

      Где сноп не сломать и недюжинной силе,

      Где звезды шлифуют на крепком точиле…

      – Так ты из народа? – смекнули тогда. —

      Ты дверью ошибся, тебе не сюда.

2

      – Что в книге ученой прочел, книгочей?

      Прочел для ума или так, для очей?

      – За Мраморным морем, за Белой горой

      Страна золотая, в ней град золотой.

      На рыночной площади бочка лежит,

      Блаженный мудрец в этой бочке сидит.

      Он вещею птицей кричит неспроста,

      Он просит у каждого ради Христа

      И ест только то, что ему подадут.

      Его горожане Собакой зовут.

      И все же, живя по-собачьи весь век,

      Он учит, как должен жить-быть человек.

      В