Барабанные палочки (сборник). Алла Боссарт

Читать онлайн.
Название Барабанные палочки (сборник)
Автор произведения Алла Боссарт
Жанр Современная русская литература
Серия Самое время!
Издательство Современная русская литература
Год выпуска 2016
isbn 978-5-9691-1482-1



Скачать книгу

за то, что Колька бегает за ней хуже собачки.

      – А тута недалёко ручей в лесу, вода аж сладкая, ей-богу, – Юляша сочла необходимым перекреститься.

      И опять вскинул лохматые брови Игнатьич:

      – Почем знашь?

      – Да мы тут, еще баушка глазами не болела, за грибами ходили… – наврала информированная буквально источниками Юляша, но креститься на этот раз, конечно, не стала.

      Схватила ведра, бросила Кольке через плечо:

      – Ну, чо стал, догоняй!

      Каждое лето Андрюха отправлялся в бега. Бомжем он, в отличие от своих корешей, не был, имел и прописку, и домик километрах в десяти от МКАД – хотя и халупу, всю кривую-косую, с проваленной крышей и окошками, забитыми фанерой, но, однако, жилье, даже печка была железная чуть не с военных времен, с трубой в окно. Зимой многие у него перетаптывались, в том числе и Зинка-балерина, которую Андрюха уважал больше других за то, что не гоношилась своим прошлым даже спьяну. Лично Андрюхе, будучи с ним в хороших половых отношениях, Зина кое-что рассказала – что помнила, а помнила она немного. Что вроде бы девочкой танцевала в балете где-то на Урале, а потом как-то попала в Москву, и взяли ее за редкое дарование чуть не в Большой театр (тут Андрюха, правду сказать, сомневался). А чтобы получить хоть какую-никакую роль, а не всё мотыляться в маленьких лебедях, пришлось Зинке дать одному культурному начальнику (не в смысле, что был культурный товарищ, а просто командовал культурой, и это Андрюха понимал, так как культура и в его, Андрюхином, лице потеряла некоторого деятеля, но об этом потом). В театре ловить в сексуально-карьерном отношении было нечего, потому что все голубые, вот Зинка и дала чиновнику. Не очень большому, но все-таки. За это она получила на один сезон партию Жизели, но забеременела, и ее хотели уволить, но чиновник вступился, и она честь-честью родила, кажется, девочку. И еще даже какое-то время потанцевала. А потом самого этого дядьку отправили на пенсию, так как был он, строго говоря, старый пень. «Да мне, – говорила Зинка, задумчиво уложив острый подбородок на запястье, чисто любительница абсента, – при любом раскладе все одно до солисток – срать-пердеть – колесо вертеть. Пусть даже я бы и еще кому дала, помоложе, так солистка – она тоже на месте не стоит. Замуж выйдет, хоть бы и за пидора, а у этих пидоров там – мафия. Не, не догнать…» Этот парадокс, сформулированный Зинаидой лично, приятно Андрюху удивил, и прозвал он ее Зеноном. А Зинку вскоре, как она изящно выражается, из театра выпиздили. И, соответственно, из общежития. Дочку взяла бабушка, Зинкина мать – к себе, на Урал. А сама Зинка пошла скитаться. Вот и вся история в духе критического реализма.

      Андрюха пригрел Зину, когда та была уже зрелым и запойным бомжем. Эта мускулистая малышка, что одиноко выпивала и закусывала какими-то огрызками во дворе его мастерской, понравилась ему своим анатомически подробным телом и дешевизной. Скульптор Андрюха, приглашая Зинаиду в натурщицы, приобретал практически совершенную модель из костей и мышц, типа супового набора. При этом он был свободен от оплаты ее труда, поскольку, как всякий порядочный художник, вступал со своей моделью в необременительные близкие отношения. За время романа с Зеноном Андрюха изваял множество балерин с искаженными пропорциями, динамичных детей, Дон Кихота на привале, а также маленького Георгия Победоносца, каковой, будучи сам вверх тормашками, поражает спиралевидного змея.

      А дальше было так. Зенон, к счастью, где-то бродил и не мешал Андрюхе заканчивать в гипсе заказ одной серьезной конторы – бронзовая женщина с телом Зины, без головы, но с крыльями. Эту богиню победы Нику фирма хотела водрузить прямо в вестибюле, в человеческий рост, чтоб, значит, знали, говно, кому кланяться. Безмозглая гипсовая Ника была, собственно говоря, готова, и в ожидании отливщиков Андрюха расслабился, как Дон Кихот на привале, выпил припасенные именно для этого случая остатки дареного виски и лег всхрапнуть на продавленную кушетку среди тряпья – запрокинув скорбное лицо распятого Христа и в той же позе, но в горизонтальной плоскости, среди пустых бутылок, с непогашенной сигаретой в пальцах свисающей до полу могучей руки. Ну и само собой – сигарета падает на стопку старых газет, занимается бумажный абажур стоящей на полу лампы, огонь разгорается, перекидываясь на бумажные макеты и деревянные полки с сотнями гипсовых заготовок и мелких работ в бронзе и других сплавах.

      – Ничто так не завораживает, как огонь, вода и чужой труд. В этом смысле пожар – идеальное зрелище, – шутил впоследствии Андрюха, выпрыгнувший с горящей задницей из окна, слава богу, первого этажа. Пожар был знатный, чудом локализовали. Но сам Андрюха в одночасье лишился всего.

      По Калужскому шоссе сразу за МКАДом доволакивала свой крест какая-то его столетняя тетка, единственным родственником которой он неожиданно явился. Так большой художник Андрей Филин стал домовладельцем, и этуаль Зинаида Карасева отныне забредала к нему на правах исключительно сердечного друга, поскольку Андрюха увлекся вдруг анимализмом, стал резать по дереву никому не нужных птичек, мелких млекопитающих и гад морских. Растерял клиентуру и впал, можно сказать, в ничтожество.

      Этуаль забредала сама и приводила своих товарищей по несчастью свободы.