ВЕБКНИГА

Все книги издательства ВЕБКНИГА


    Казус Vita Nova

    Владимир Мартынов

    Разгром в прессе оперы Владимира Мартынова «Vita Nova» подготовил на редкость благоприятную почву для философской полемики о месте музыки в современном культурном контексте. Композитор ставит под прицел современную музыкальную ситуацию в целом, показывая, что в пространстве культуры потребления не действуют законы эпохи произведений и их творцов. Между тем как академические музыканты продолжают создавать полную иллюзию жизни там, «где жизнь невозможна по определению», а вездесущие журналисты, гордо называющие себя «экспертами», оказываются неспособными дешифровать скрытые в рецензируемых творениях культурные коды и воспринимать очевидное – неизбежность наступления новой жизни. Музыка, по Мартынову, есть самоисследование. Исчерпанность эстетики авторства и музыкальных форматов прошлого приводит его к мысли о создании принципиально новой дисциплины – музыкальной автоархеологии, т. е. археологии своего «Я» через музыку и археологии музыки через свое «Я».

    Конец времени композиторов

    Владимир Мартынов

    В новом издании «Конца времени композиторов» автор пускается в весьма рискованную авантюру – спустя 16 лет он возвращается к своему ставшему уже классическим труду, чтобы перечесть его с карандашом, оставляя тонкие, сардонические, полные самоиронии, но чаще – безжалостные к себе и времени комментарии на полях. Этот диалог с собой через много лет – не «работа над ошибками», а сверка координат с целью ещё раз удостовериться в точности поставленного диагноза. В конце XX века (сейчас это ощущается даже острее) кончился прежний мир, обнулились старые категории. Изменилось отношение к индивидуальности как таковой. Это сказалось и на восприятии музыки: композиторы продолжают существовать, но фигура сочинителя сегодня больше никого не волнует. Как к этому относиться? Мартынов предлагает читателю принять, а главное, понять современность – даже если она не оставляет нам никакого места.

    Это чудесный мир, не правда ли? Письма из Петраково

    Владимир Мартынов

    По словам Владимира Мартынова, поводом к появлению этой книги стало пение зяблика – почти забытое с детства, оно повлекло за собой, подобно вкусу прустовского бисквита, цепь имен и воспоминаний, определяющих взгляд автора на мировую историю, увиденную из неприметной подмосковной деревни под названием Петраково. Обрушение кровли Нотр-Дама, съемки в кинопроекте «Дау», размышления о свойствах средневековых витражей и арт-объектах Уорхола заставляют Мартынова в очередной раз искать исчерпывающее объяснение событиям новейшей истории и поступкам современного человека. В «Письмах из Петраково», завершающих проект «Книга Перемен», автор впервые делится догадкой: как изменится человечество после «конца света» – то есть по завершении большого исторического цикла, на излете которого мы живем.

    Человек в бандане. История онкологического пациента, рассказанная от первого лица

    Александр Беляев

    В мире давно эпидемия онкологических заболеваний. Недуг может коснуться каждого без видимой причины. В онкологии неизвестность – часть диагноза. Как принять то, что невозможно изменить? Александр Беляев – музыкальный журналист, у которого нашли рак желудка. В книге он рассказывает свою историю – про операцию и химиотерапию. Диагноз и лечение онкологического заболевания не могут быть простыми и лёгкими, и ни один пациент не представляет, что его ждёт на этом пути. Описывая свою жизнь – пациента и журналиста, а также приводя примеры других людей, автор приходит к парадоксальному выводу: болезнь сделала его инвалидом физически, но морально он стал лучше. Книга «Человек в бандане» (проходящие курс химиотерапии теряют волосы и вынуждены повязывать голову платком) изначально создавалась как серия подробных дневниковых записей, но через год оформилась в повествование с чётким сюжетом. Личный опыт автора может пригодиться тем, у кого в семье есть онкологические больные или кто болен сам. Как выдержать хождение по медицинским организациям, равнодушие и бюрократию, сложное лечение и прочее… Но и после диагноза жизнь продолжается. Просто теперь она будет совсем другой.

    Ксю

    Алексей Слаповский

    Новая книга прозаика и сценариста Алексея Слаповского состоит из романа и рассказов и демонстрирует виртуозное умение автора рассказывать истории, из которых получается кино. «Теперь, когда меня убили, я могу говорить все, что хочу и как хочу». Так начинается «потусторонняя история» 18-летней девушки, отца которой, очень крупного чиновника, поймали на взятке, судили и посадили в тюрьму. Героиня узнает все больше об отце, о матери, об их друзьях и знакомых, а потом уезжает, прямо по классику, «к тетке, в глушь, в Саратов», и там новое узнавание – людей из тех социальных слоев, с какими она раньше не пересекалась. На самом деле речь идет о вглядывании в себя и в мир – будто глаза открылись, будто она заново начала жить, замечая то, чего раньше не видела. «Дерево» – тоже история от первого лица. Шел весьма немолодой человек по улице мимо дерева, вспомнил, как залезал на него в детстве. Взял да и опять залез. И жизнь его после этого изменилась коренным образом. «Авария» – цикл из шести рассказов о людях, которые куда-то ехали, спешили, строили планы, и вот массовая автоавария, и время словно остановилось – и что теперь? Так ли всегда плохо попасть в подобную ситуацию или она может повернуть жизнь в лучшую сторону? Или хотя бы в иную? Таким образом авария – что-то вроде метафоры той самой пандемии, с которой столкнулись мы все.

    Издательство «Гроб на колесиках». Кафе «У трех котиков»

    Лада Кутузова

    Добро пожаловать в издательство «Гроб на колесиках»! Здесь все не как у людей: директор не отражается в зеркале, художник постоянно взрывается, а юрист Полина Никитична целыми днями глазеет в окно: там скачет и никак не доскачет рыцарь на белом коне. А все потому, что кто-то наложил на издательство заклятие. Сумеют ли четвероклассники Ваня и Люба, победители конкурса фантастических рассказов, расколдовать издательство? Или им придется теперь писать по гроб жизни? Кафе «У трех котиков» находится рядом с издательством «Гроб на колесиках». Именно там Ваня и Люба решают устроить презентацию своих новых книг.

    Гадкий котёнок

    Марианна Гончарова

    Вы заметили, что котики, особенно если к ним присмотреться, – отличные ребята. Они просто не раскрывают нам все свои тайны и способности. Вот, например, котик Мышкин. От радости, что не потерялся, а попал в нормальную семью, где живут кошки, собака и эти… как их… а! люди! – он даже стал вести дневник, куда записывал свои мысли. В том числе и про любовь ко всем рядом живущим и к тому, что открылось ему в этом мире, полном чудес и загадок. Возьми эту книжку в руки, прижми к себе, прислушайся. Слышишь? Это мурлычет котик Мышкин. От радостной встречи с тобой.

    Химеры

    Самуил Лурье

    В книгу вошли последние произведения писателя, эссеиста, литературного критика и историка литературы Самуила Ароновича Лурье (1942–2015). Продолжая плеяду русских правдоискателей, которые силой своего публицистического и художественного слова боролись за справедливость, за человека, Самуил Лурье стал среди них одним из самых ярких и парадоксальных. Его неповторимое чувство стиля неразрывно сочеталось с глубиной и остротой мышления. Рассуждая о Шекспире, он не остается в XVI веке, а говорит о трагическом суициде подростков в 2014 году в якутской деревне и о жестоком убийстве девушки в Пакистане в наши дни. А чиновничий беспредел царской России – для него повод говорить о человеческих судьбах недавнего советского и сегодняшнего времени. Путешествуя по страницам мировой литературы вслед за пером Самуила Лурье, мы неизбежно и постоянно оказываемся перед зеркалом современности и видим в нем себя и своих соплеменников. «Так, как писал Лурье, не сумеет уже никто» (Виктор Шендерович).

    Зал ожидания: две с половиной повести в карантине

    Леонид Никитинский

    Леонид Никитинский полагает, что журналистика и литература очень разные профессии, а «писатель» – тот, кто может заработать этим на жизнь. На самом деле и в жизни, и в книгах (а в издательстве «Время» ранее вышла его книга «Белая карета») он перемешивает журналистику и литературу в разных пропорциях. Рассказ «Карантин», как пишет автор, «полностью выдуман». Но о жизни и нравах Конституционного суда он расскажет не меньше, чем качественный газетный репортаж. А вообще-то и больше. Опубликованный «Новой газетой», он сразу же вызвал одобрение одних и возмущение других. Только вот в «неправде жизни» автора никто не обвинил. Повесть «Алиби» – гротеск, фантасмагория. Но мы что, не читали в Сети про членов местных избиркомов, вылезающих из участков по пожарной лестнице с пачкой фальшивых бюллетеней в зубах? Пожалуй, в «Зале ожидания» писателя Никитинского больше, чем журналиста. Это тот случай, о котором он сам пишет так: герои родились в голове у автора, «а дальше они все бегают уже сами по себе, и надо за ними только внимательно следить». За героями Леонида Никитинского следить увлекательно и тревожно – очень уж они непредсказуемые. Зато книги про них получаются «умные, человечные и нежные» – определение Людмилы Улицкой.

    Поэт ненаступившей эры. Избранное

    Николай Глазков

    Николай Глазков (1919–1979) – один из крупнейших поэтов XX века, масштаб дарования которого трудно переоценить. Он – новатор и основатель литературного направления «небывализм», примыкающего к футуризму, пронзительный лирик и автор страстной гражданственной поэтики, им созданы эпические поэмы, хлёсткие афоризмы на злобу дня, трагикомические пьесы в стихах. В те годы, когда Н. И. Глазкова мало издавали, он мастерил свои поэтические тетрадки для узкого круга друзей и знакомых, а заодно изобрёл новое слово «самиздат», прочно вошедшее в русскую лексику (первоначально «сам-себя-издат»). В настоящее издание включены произведения от самых ранних до написанных в последние годы жизни.