MREADZ.COM - много разных книг на любой вкус

Скачивание или чтение онлайн электронных книг.

Старый Валаам

Иван Шмелев

«В поминальном очерке «У старца Варнавы» рассказано, как сорок лет тому я, юный, двадцатилетний студент, «шатнувшийся от Церкви», избрал для свадебной поездки – случайно или неслучайно – древнюю обитель, Валаамский монастырь. Эта поездка не прошла бесследно: я вынес много впечатлений, ощущений – и вышла книжка. Эта первая моя книжка, принесшая мне и радость, и тревоги, давно разошлась по русским городам и весям. Есть ли она за рубежом – не знаю; вряд ли. Перед войной мне предлагали переиздать ее – я отказался: слишком она юна, легка. Ныне я не писал бы так; но суть осталась и доныне: светлый Валаам. За это время многое переменилось и во мне, и вне. Россия, православная Россия – где, какая?! Да и весь мир переменился. Вспомнишь… а Троице-Сергиевская лавра, а Оптина Пустынь? а Саров, а Соловки?! Валаам остался, уцелел. Все тот же? Говорят, все тот же. Слава Богу…»

Экзамен

Василий Шукшин

«…Студент склонился над бумагой, задумался. Некоторое время профессор наблюдал за ним. Перед его глазами за его длинную жизнь прошла не одна тысяча таких вот парней; он привык думать о них коротко – студент. А ведь ни один из этой многотысячной армии не походил на другого даже отдаленно. Все разные. «Все меняется. Древние профессора могли называть себя учителями, ибо имели учеников. А сегодня мы только профессора», – подумал профессор…»

Рыжий

Василий Шукшин

«…Навстречу нам такой же грузовичок «ЗИС-5» (их потом, когда они уже уходили из жизни, ласково звали «Захар» или «Захарыч», они славно поработали). Рыжий чуть отклонился на тракте правее, а тот, встречный, дует посередке почти… Рыжий несколько встревожился, еще поджался правее, к самой бровке, а встречный – нахально посередке. Рыжий удивленно уставился вперед… Я от его взгляда и встревожился-то: я сперва не понял, что нам грозит опасность. А опасность летела навстречу нам… Рыжий сбавил скорость и неотступным, немигающим, оцепенелым каким-то взглядом следил, как приближается этот встречный дурак. Тот – перед самым носом у нас – свильнул, но все равно нас крепко толкнуло, и раздался омерзительный, жуткий треск…»

Привет Сивому

Василий Шукшин

«…И как-то Мишель пришел к ней опять вечером. Пришел… и оторопел: на диване, где он вчера еще вольно полулежал, весьма тоже вольно полулежал здоровый бугай в немыслимой рубашке, сытый, даже какой-то светлый от сытости. – Здравствуйте, – сказал Мишель. Он постарался сказать спокойно, но сердце у него заболело. А дальше он и вовсе ошалел: Кэт была в халатике, он сразу этого не заметил. Но ведь это при нем она ходила в халатике, почему же еще при ком-то? Что это? Бугай в цветастой рубашке сел на диване и несколько насмешливо, несколько снисходительно смотрел на длинного опрятного кандидата. – Знакомьтесь, – спокойно, медленно сказала Кэт, – Серж, я тебе говорила… Серж кивнул…»

Петька Краснов рассказывает

Василий Шукшин

«…А тут еще он волнуется, ему охота рассказать поярче, побольше – не так уж часто его слушают, да еще сразу столько людей. И всем, он понимает, интересно. – Народу-у, мля!.. – У него какая-то дурацкая привычка: чуть ли не после каждого слова приговаривать «мля». К этому привыкли, не обращают внимания. – Идёс, мля, по пляжу – тут баба голая, там голая – валяются. Идёс, переступаес через них… – Петька выговаривает: «переступас». – Совсем, что ли, голые? – Зачем? Есть эти, как их?.. купальники. Но это ж так – фиксия. – А ты как? Одетый? – Зачем?…»

Чайка

Борис Акунин

Наконец-то «Чайка» дописана до конца! Дамы и господа! Неужто у вас никогда не возникало ощущения, что главное произведение русской драматургии обрывается на самом интересном месте? Неужто вам не казалось странным, что автор назвал печальную историю о муке творчества и несчастной любви «комедией»? Сочинитель детективных романов Б.Акунин, взяв на вооружение метод дедукции, дописал еще два акта пьесы, и теперь «Чайка», слава Богу, обрела законченный вид. Вы думаете, что Константин Тренев застрелился? О, как вы ошибаетесь! На самом деле все было куда страшнее…

Сельские жители

Василий Шукшин

«…Вечером составляли телеграмму в Москву. Шурка писал, бабка диктовала. – Дорогой сынок Паша, если уж ты хочешь, чтобы я приехала, то я, конечно, могу, хотя мне на старости лет… – Привет! – сказал Шурка. – Кто же так телеграммы пишет? – А как надо, по-твоему? – Приедем. Точка. Или так: приедем после Нового года. Точка. Подпись: мама. Все. Бабка даже обиделась. – В шестой класс ходишь, Шурка, а понятия никакого. Надо же умнеть помаленьку!…»

Мелкий бес

Федор Сологуб

«После праздничной обедни прихожане расходились по домам. Иные останавливались в ограде, за белыми каменными стенами, под старыми липами и кленами, и разговаривали. Все принарядились по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось, что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось…»

Крыша над головой

Василий Шукшин

«…В это время через зал прошла и села на первый ряд Вдовина Матрена Ивановна, пенсионерка, бывшая завотделом культуры райисполкома, негласный шеф и радетель художественной самодеятельности. – Здравствуйте, товарищи! Ну, как дела? – Обсуждаем пьесу, Матрена Ивановна. – Так, так. – Выяснилось, что идея пьесы не всех устраивает. – Как так? – удивилась Матрена Ивановна. – Я читала – хорошая пьеса. А кому не нравится идея?…»

Сказка о глупом Галилее (сборник)

Владимир Войнович

«Сказка о глупом Галилее» – новый сборник фельетонов, стихов, пьес и сказок великолепного мастера антиутопии и иносказания Владимира Войновича. Острый язык и точные образы, ироничное высмеивание человеческих пороков и извечных «бед России» делают книгу многоголосой и яркой. В ней есть место и смеху, и философской притче. Автор бессмертного Чонкина видит столько смешного и яркого в обыденном, что невозможно не засмеяться от души!