Геннадий Прашкевич

Список книг автора Геннадий Прашкевич


    Шкатулка рыцаря (сборник)

    Геннадий Прашкевич

    Криминальная фантастика, фантастика эссеистическая, наконец, просто реализм, замешанный на юморе и фантастических похождениях героев, выделяет эту книгу из всего написанного Геннадием Прашкевичем. Странная тайна связывает наше прошлое и настоящее и, несомненно, влияет на далекое будущее («Шкатулка рыцаря»); революционные потрясения в обществе резко меняют каждого человека («Дыша духами и туманами»); те же революционные потрясения, возможно, меняют не просто историю отдельного человека или всего человечества, они потрясают основы всей Вселенной («Румын сделал открытие»). Ведь пуля летит и летит «со скоростью, превосходящей все последние изобретения». В книгу включена одна из самых ранних научно-фантастических повестей писателя – «Мир, в котором я дома», типичный образец жанра, сейчас практически выродившегося.

    Тайна ледника Бирун

    Геннадий Прашкевич

    «Шерп закричал и, взмахнув руками, исчез в снежном облаке. Я вцепился в рукоять ледоруба, но ледяная глыба перебила ее. Снег застлал все – шипящий, ледяной. Меня с маху вынесло в кулуар. Только не быть засосанным! Я отталкивался, выгребал руками и ногами, скользил, обдирая лицо, руки, а вокруг с шипением и свистом летели белые струи, будто я попал в кипящий котел…»

    Тайный брат (сборник)

    Геннадий Прашкевич

    В романе «Тайный брат» действуют алхимики и рыцари, колдуньи и короли, еретики и верные псы святого Доминика. Четвертый крестовый поход, как известно, начинался с острова Лидо (Венеция), но вместо высадки в Египте венецианцы уговорили рыцарей высадиться под стенами Константинополя. В итоге Константинополь пал. На фоне исторических событий развивается трагическая история некоего монашка Моньо, выросшего в древнем замке Процинта и считающего свою хозяйку колдуньей. Высшей мечтой Моньо является будущее спасение души прекрасной владелицы замка. В повести «Черные альпинисты или Путешествие Михаила Тропинина на Курильские острова» рассказано о многих сложных перипетиях советской литературной жизни 70-х годов прошлого века. В повести задействованы реальные люди и описаны реальные события.

    Великий Краббен (сборник)

    Геннадий Прашкевич

    Приключенческая фантастика, герои которой встречаются не только с загадочными доисторическими тварями, пережившими целые эпохи, но и с людьми, нравы которых не уступают нравам доисторических тварей. Повесть «Великий Краббен» вызвала в свое время величайшее неудовольствие советской цензуры, и весь тридцатитысячный тираж этой книги был уничтожен. Это, впрочем, нисколько не повлияло на характер весьма энергичного богодула Серпа Ивановича Сказкина, продолжившего свои веселые похождения и в «Территории греха», и в «Малом из яйца», и в «Последнем капустнике». Встречаются герои Геннадия Прашкевича и с иной, возможно, межзвездной жизнью («Соавтор», «Игрушки детства», «Перстень на три желания»), а рассказ «Я видел снежного человека» примечателен еще и тем, что написан он был автором еще в школе, где-то в самом конце 50‑х годов прошлого века. Но читается до сих пор.

    Божественная комедия (сборник)

    Геннадий Прашкевич

    Время тревожит, время пугает, влечёт. По-разному к текущему времени относятся люди. Повстанцы, пытающиеся свергнуть профашистское правительство, стараются ускорить его течение, а женщина из будущего, отделенная от любимого человека целыми веками, пытается сквозь эти пласты пробиться («Только человек!»); проклинают замедлившееся и убивающее время жители Территорий, у которых есть еще жалкий шанс попасть в число избранных («Золотой миллиард»); имеют дело с бессмертием исследователи морской планеты Несс («Анграв-VI»); наконец находят возможность найти друг друга, казалось бы, навсегда потерявшиеся во времени герои повести «Божественная комедия». Времени великому и вечному посвящены все четыре повести этого тома.

    Белый мамонт (сборник)

    Геннадий Прашкевич

    Том открывается повестью «Белый мамонт» – невероятной историей создания сверхоружия в каменном веке. Это первый (и пока единственный) в мировой литературе перевод с неандертальского. В научно-фантастическом романе «Кормчая книга» описано чрезвычайно далекое будущее человечества – всё на новом и новом, но при этом на все более высоком витке развития. Наконец, заключает том стилистическое продолжение знаменитого романа Алексея Толстого «Аэлита», но продолжение это совершенно самостоятельное, в нем тесно сплетены события далекого прошлого и события нашего времени. История инвариантна, и все три вещи этого тома показывают самые разные (и возможные) ее ответвления.

    Дэдо (сборник)

    Геннадий Прашкевич

    Том открывается романом «Дэдо» (так когда-то прозвали знаменитого художника Амедео Модильяни) – о будущем, лишенном искусства. Герой романа марсовой матрос Семен Юшин – единственный, кто уцелел из экипажа броненосца «Орел», погибшего в Цусимском бою. Именно Юшину выпадает удача возродить в далеком холодном будущем искусство, вернуть связь будущего с прошлым. В повести «Другой» («Парадокс Каина») рассказана история еще одного бессмертного – в азиатском варианте; кто-кто, а генетики никогда не смогут оказаться в стороне ни от каких политических страстей, даже самых страшных. Наконец, о чрезвычайно далеком будущем, отдаленном от нас миллиардами световых лет, идет речь в повести «Костры миров». Обстоятельства подталкивают героя к конкретному выбору: против кого он? с кем он? Но ведь все мы во Вселенной – родственники, по происхождению. Значит, любая война в Космосе – война гражданская. А в гражданских войнах не бывает победителей.

    Русский струльдбруг (сборник)

    Геннадий Прашкевич

    Все повести этого тома связаны атмосферой тайны, необычности, и в то же время глубоко реалистичны. Герой теряет память при авиакатастрофе и пытается понять, в какой же реальности он теперь находится: в пути с красноармейцами в Шамбалу, на допросах в НКВД, или в обыкновенной компьютерной лаборатории по разработке новых игр? («Нет плохих вестей из Сиккима»). Некое межзвездное существо, пытающееся помочь такому же своему приятелю, контрабандно приторговывающему живыми видами с планеты Земли, потерпев аварию, разыскивает свои сущности, постепенно проникаясь той мыслью, что люди на считавшейся «неразумной» планете – все же разумны. («Подкидыш ада»). Наконец, в повести «Русский струльдбруг» раскрывается трагическая история первых бессмертных, созданных в секретной лаборатории; один из них – русский; на территории будущей русско-китайской автономии он пытается понять, что же принесло ему (и ему подобным) бессмертие?

    Предчувствие гражданской войны

    Геннадий Прашкевич

    «Филза – дрянь. Одетым филзу не едят. Не вырубись на аварийном модуле кондиционеры, никто бы вообще не узнал, что филзу можно есть. Иногда она появлялась в кубриках боевых кораблей – всегда в зоне сражений, в пространстве, засиженном спейсвурмами, – никому в голову не приходило пробовать ее на вкус. Ну, плавают в воздухе зеленовато-серые неаппетитные обрывки, кстати, ухватить их нельзя – пальцы проходят сквозь странное вещество, как сквозь воздух. Семь десантников, оказавшихся в отстреленном от корабля модуле, сходили с ума от жары, если, конечно, температуру за семьдесят градусов по Цельсию можно назвать жарой. Голые, обожженные, трое суток они умирали без воды и пищи, пока черному парню по кличке Кокс не пришло в голову попробовать филзу. Она выдавливалась перед ним прямо из пространства – зеленовато-серая, неаппетитная, еще и с синюшным нездоровым отливом. Черный Кокс машинально протянул руку, и на этот раз она не прошла сквозь филзу…»